Ева полностью

Но «аренда мозга» – не единственная странность жизни местных людей. Они практически отказались от естественных благ. Всё доставлялось искусственно. Если человек болел, то садился в специальное кресло, компьютер делал ему точнейшую диагностику, после чего обвивал пациента сотней проводов и вводил лекарство куда надо и сколько надо.

Те пасты и хлеб, что уминали Петрович с Фёдором, были огромной привилегией, оказанной гостям. Ведь сами жители получали все питательные вещества в том же аппарате, по тем же трубкам, не отрываясь от «работы».

То же было и с развлечениями, хочешь выпить и потанцевать? Зачем куда-то ходить? Сел в кресло, тебе ввели соответствующие препараты, вызывающие чувство эйфории, радости, а затем приятной усталости, и потребность удовлетворена.

Абсолютно всё, что требовалось человеку, он получал, садясь во всезнающее и всё умеющее кресло. Тарас Петрович и Фёдор единогласно восприняли такую жизнь, как жизнь белки, бесконечно крутящей колесо, и при этом сияющей от счастья.

Они не выходили наружу, не создавали семей, не посещали футбольные матчи, не пили свежесваренный кофе с хрустящим сэндвичем. Все эмоции, которые дарят землянам любимые занятия, здесь вызываются набором химических веществ.

– Сюрреализм какой-то. Абсурд! Зачем так жить? Почему они на это соглашаются? Это не жизнь, а клетка! – вопрошал Фёдор и сразу получил едкий ответ старика:

– А думаешь, у них есть выбор? Или считаешь, что в твоей жизни есть место свободе? И с чего ты вообще решил, что они несчастны? Им вкололи эндорфина, и они довольны. А ты сидишь тут и переживаешь, что будет завтра.

– Ой, не знаю, Петрович, я лучше здесь буду бояться, чем там.

– Это тебе с этой стороны так видится. Ты ж не смотрел изнутри, может, оттуда всё выглядит иначе. И они удивляются нам, людям, которые свой мозг используют сами. Делая ошибки, прилагая при этом немалые усилия.

– Как знать. Но проверять, пожалуй, не стал бы, – подытожил Фёдор. В этом старик с ним согласился.

В городе Джи-Има всё было иначе. Мозг там никто не сдавал «в аренду». И вообще там редко кто задерживался надолго. Как и в Джи-Малабао, жили здесь в странных квадратных полупрозрачных домах, окружённых черным туманом. Всё население условно делилось на две группы. Одни занимались поиском населённых планет, а другие отправлялись на них в качестве «жителей», чтобы собрать информацию о цивилизации и даже повлиять на её развитие.

Коренных жителей этого города давно не осталось. С разных уголков вселенной здесь собираются авантюристы, чтобы стать одним из исследователей несмотря на то, что порой заброска оборачивалась бедой, и исследователи погибали. Иные оказывались заложниками новых миров и никогда не возвращались домой. А на их место прибывали всё новые и новые претенденты.

Фёдор снова недоумевал:

– Как можно в столь развитой цивилизации добровольно соглашаться на такой риск?

– Ага, говорит человек, который за последние два месяца побывал на трёх планетах, однажды чуть не погиб и раз двадцать чуть не умер от страха, – улыбаясь, ответил Петрович.

– Тебе бы только поиздеваться!

Что касается Джи-Тау, то его землянам ещё предстояло увидеть. Как им рассказал Ивраоскарь, это гигантский город, который всё время совещается, что-то решает и организовывает. Причём порой они вершат судьбы целых галактик. Но это пока всё по рассказам лингвиста. И верилось в эти рассказы едва ли.

– Вот там я бы хотел поработать! – мечтательно заявил Фёдор, выгребая остатки пасты из миски кусочком хлеба.

– Уверен? Ты думаешь вершить судьбы миллионов – легко?

– А! – махнул рукой атлет. – Тебе что ни скажи, всё равно я буду дурак. Иногда ты чертовски невыносим!

Тарас Петрович только посмеялся в ответ, а Фёдор продолжил:

– Вот ты бы что выбрал? В каком бы городе предпочёл жить? Если бы не было других вариантов.

– В Джи-Има, – почти не задумываясь, ответил старик.