Было всего четверть восьмого. Фалько вошел в телефонную кабинку, позвонил Антону Рексачу и обиняками ввел его в курс дела. Надо заранее принять меры и на тот случай, если капитан Кирос согласится на наше предложение и сдаст судно, и – если откажется. Еще попросил предупредить командира «Мартина Альвареса» и назначить ему встречу завтра с утра пораньше, чтобы выработать план действий на оба варианта – орел ли выпадет или решка. Неплохо, добавил он, чуть подумав, если во встрече примет участие и консул. Рексач заверил, что все сделает и подготовит к часу дня.
Повесив трубку, Фалько сказал портье Юсуфу, что будет в мавританском баре. Сел там на диван, заказал джин-физз и принялся листать довоенные номера «Вуаля» и «Эстампы» – «Новости Голливуда: Клодетт Кольбер сочетает исторические фильмы с психологической комедией». Ненадолго зачитался статьей о мужской моде Лондона, включавшей новый фасон остроносых башмаков, который улыбавшийся модельер – его снимок был помещен тут же – назвал «испанским сапогом». Дочитав, Фалько отложил журнал и подумал, что человек, в 1937 году назвавший мужские ботинки «испанским сапогом», заслуживает участи, постигшей политкомиссара Трехо. Включая в качестве финального аккорда и пересохший колодец.
В десять минут девятого в дверях бара возник Юсуф. Фалько еще мгновение посидел неподвижно, освобождая голову от всего, что не имело отношения к предстоящему в ближайшие минуты разговору. Потом поднялся и пошел в вестибюль. Прежде чем закрыть дверь застекленной кабинки, убедился, что портье на коммутаторе переключил звонок на него.
– Слушаю.
– Я обдумал ваше предложение. Оно в силе? Особенно в части, касающейся моей семьи?
Голос капитана Кироса долетал словно издалека и звучал устало. Последние дни выдались нелегкими для всех, а для него – стократ тяжелее.
– Полностью подтверждаю.
– И… материальная сторона?
– Само собой.
Последовала пауза. В душе моряка, судя по всему, происходила какая-то борьба.
– Предпочитаю наличные.
– Разумеется, – ответил Фалько, которому хотелось завопить от радости. – В какой валюте?
– Британские фунты, – ответил капитан после кратчайшего раздумья.
– У вас там… на вашей территории… никаких препятствий не возникло?
– Неодолимых – пока нет.
– Помощь нужна?
Пауза на этот раз была дольше.
– Может потребоваться.
В голосе капитана угадывалось беспокойство. Фалько пытался представить, с какими проблемами предстоит столкнуться, но список их выходил непомерным. И непредсказуемым. Как угадать настроение команды, например, когда она узнает о происходящем?
– Может быть, чуть поподробней?
– Не по телефону.
Фалько провел ладонью по лбу. Он лихорадочно соображал. Самое главное – не наделать ошибок. И не спугнуть дичь.
– Самое позднее к завтрашнему вечеру все будет готово… Годится?
– Вполне.
– В порту?
– Лучше в городе. – Похоже, Кирос обдумал это загодя. – В том доме… наверху?
Теперь задумался Фалько. Сейчас, когда варево вот-вот закипит, Мойру Николаос хотелось бы оставить в стороне. Хватит с нее и того, что она уже для него сделала.
– Недалеко от Соко-Чико есть магазин ковров. Эта улица за углом от французской почтовой конторы. Хозяина зовут Абдель… В десять вам удобно?
– Вполне, – помолчав, сказал Кирос.
– Какие-нибудь особые пожелания?
– Да… Постарайтесь привести того, с кем я беседовал в прошлый раз.
Он имеет в виду Навиа, понял Фалько, не сумев сдержать улыбки. Ясное дело, Кирос и это обдумал заранее. Морякам легче договориться друг с другом. Что же, это может облегчить дело.
– Рассчитывайте твердо. Вы тоже собираетесь кого-то взять с собой?
– Вероятно. Надежного человека.
– Как вам будет угодно.
– Нет… Уверяю вас, не в угоде дело.
В трубке щелкнуло, и разговор прервался. Фалько еще несколько секунд смотрел на телефонную трубку и лишь потом медленно положил ее на рычаг. Он продолжал улыбаться – криво, презрительно и жестоко. У каждого из нас своя цена, думал он. Высокая или низкая, хотя не всегда речь идет о деньгах. И как ни печально, есть она и у старых моряков, упрямых, но усталых.
Было холодно. Фалько без пиджака и в расстегнутом жилете, ослабив узел галстука, стоял на балконе и смотрел на слабые огни порта и пульсирующий свет маяка за волнорезом, а потом вернулся в номер и закрыл стеклянную дверь. В голове у него проносились, скрещиваясь, сталкиваясь и обгоняя друг друга, все варианты того, как будут развиваться события следующих суток. Вспыхивали вероятности и возможности их осуществления.
Как любил повторять румынский инструктор, прежде чем разворошить осиное гнездо, сообрази, где спрятаться. А в Танжере уже очень скоро послышится жужжание.
