Тот, наконец, перестал играть в старика, и теперь выглядел так, как ему и полагалось — изумленным и рассерженным.
И все его ужимки вмиг растворились под мощным проявлением силы.
— Мой император, верно, не знает, — продолжил Вайенс, понимая, что попал в нужное русло, и что избрал нужную тактику. — Владыка Вейдер излечился от своих ран. Он не нуждается больше в вашем костюме, — Палпатин гневно сжал тонкогубый рот, и, казалось, не слышал Вайенса, глядя куда-то в сторону. — Он дышит одним со мной воздухом. Он снял шлем. И он может любить женщину, — Палпатин снова глянул на Вайенса, и тот смело встретил проницательный взгляд императора. — Он любил мою женщину, император.
Палпатин усмехнулся, сощурив желтые глаза. На его гладко выбритом юношеском лице отразилась циничное, безжалостное выражение, словно боль Вайенса доставила императору некую радость.
— Лорд Вейдер погрузился во тьму глубоко, — произнес Палпатин медленно. — Глубже, чем кто-либо до него, если тьма вернула ему здоровье и силу. Я могу только порадоваться за моего ученика, и поздравить себя с выбором. Лорд Вейдер обещал стать величайшим из ситхов — он им стал. Не понимаю, что ты хочешь от меня.
— Я хочу, — смело произнес Вайенс, — чтобы вы убили лорда Вейдера. Больше никто не сможет.
Палпатин усмехнулся.
— Я?! Ты сам-то понимаешь, кого и о чем ты просишь?
— Да, мой император.
— Очень хорошо. Очень. Раз ты отдаешь себе отчет, значит, ты готов чем-то пожертвовать, — произнес Палпатин, склонив голову к плечу. — Я хочу услышать, что ты готов предложить мне. И ни слова о тех людях, которых ты мне вернул. Они не стоят ничего.
— Я готов присягнуть вам на верность, — твердо ответил Вайенс. — Я изменю Альянсу, и стану вашим верным слугой.
— Та-ак, — протянул Палпатин, испепеляя Вайенса взглядом. — Неплохо. За мою помощь ты решил отдать то, что у тебя есть самого ценного — себя самого. Я ценю твою жертву, но мне этого мало. Ты не можешь быть мне учеником.
— Я могу дать вам достойного ученика, — с горячностью воскликнул Вайенс. — Такого ученика, о котором вы только можете мечтать!
— Так-так, — протянул Палпатин. — Очень интересно. Продолжай.
— Женщина, о которой я говорю, беременна от Вейдера, — ответил Вайенс быстро. — Ребенок Вейдера, отмеченный Силой. Я отдам его вам, если эта женщина станет моей.
Вмиг что-то произошло.
Нет, ничего не взорвалось и не сломалось.
Но вздох Палпатина, его поза, его жест, которым было отмечено это слово, были так же оглушительны, словно за стеклом иллюминатора, в черноте космоса, взорвалась планета.
— Ребенок Вейдера, — откинувшись на спинку кресла, произнес Палпатин с такой силой, что задрожали, завибрировали бронированные стекла. Лицо его пылало румянцем, в глазах читалось торжество. — Ты уверен, что это не твой плод?
— Да, — ответил Вайенс, пряча глаза. — Ребенок величайшего из ситхов. Кровь от крови. Он будет ваш.
Палпатин нервно разглаживал губы пальцами, словно хотел растянуть рот еще шире и уродливей.
— Почему я сейчас не могу взять эту женщину? — спросил Палпатин.
— Потому что сейчас это женщина Вейдера, — отчеканил Вайенс. — Никто не знает, но я вижу это. Он любит ее. Он не отдаст ее. Никому. Если хотите, вы можете ее взять, но вам придется ее оспорить.
— И ты хочешь взять ларец себе, — протянул Палпатин, — а золото отдать мне?
— Мне этого достаточно, — Вайенс снова поклонился.
— Ты знаешь, что это может означать конец Альянса? — произнес Палпатин, буравя Вайенса желтыми глазами. — Я и юный лорд Вейдер — это будет прекрасный союз. Воспитанный мной, это действительно будет величайший из ситхов.
— Да.
Палпатин помолчал.
Его желтые глаза, казалось, потухли и ничего не выражали.
— Ты знаешь, что лорда Вейдера несколько раз пытались убить, и безуспешно? — произнес, наконец, император. Вайенс кивнул:
— Я знаю о лорде Вейдере все.
— И то, что он сумел справиться со мной?
— Да.
— Значит, ты должен понимать, что ты должен будешь помочь мне.
— Да.
— Хорошо, — снова произнес Палпатин, улыбаясь. — Вейдер должен быть один. Совсем один.
— Да.
— Иди, мальчик мой, — Палпатин улыбнулся, и его старые глаза подернулись пленкой, как у древней черепахи. — Я верю тебе. В день, когда будет все готово, ты позовешь меня.
*********************
Вайенс знал, что это будет за день.
В этот день он будет сидеть перед голографом, отчитываясь перед Альянсом, и рядом с ним будет сидеть Ева.
Он сохранит на лице самое непринужденное выражение.
Он будет улыбаться, как обычно.
Он будет досадовать, как обычно, выкручиваться, как обычно, как будто Альянс все еще что-то значит для него.
И никто не заподозрит его в том, что Вейдер…
Нет, нет, не думать об этом. Нужно придумать, как заманить Вейдера туда, где его встретит император.
Один на один.
Палпатин не зря не стал помогать Вайенсу заманить Вейдера в ловушку.
Он не стал назначать ни дня, ни часа, ни места.
Это было своеобразной проверкой Вайенса, и Вайенс это знал.
Вейдер был силен как никогда.
Это Палпатин понял, как только Вайенс произнес «может любить женщину».
