— Иди, — шмыгнула я носом, — перетаскивай свои вещи на диван. Надеюсь, бабулю ты и правда отправил на самолете к маме, а не в Орден.
Хан резко оказался рядом, обхватил пальцами мой подбородок, заставляя меня взглянуть в темные глаза. Очень злые и одновременно обеспокоенные.
— Ты все еще жаждешь видеть меня чудовищем, Ева? Серьезно? — В его голосе сквозило едва ли не изумление.
Я открыла рот, чтобы сообщить, кем я его вижу и куда он может отправляться. Также напомнить, куда он ушел год назад. Но мне не дали. Мне закрыли рот поцелуем, от которого на миг закружилась голова. При этом умудренный опытом Хан держал мои руки за запястья, не давая себя побить.
Укусить бы его за все ночи, что я провела одна. Вместо этого ответила на поцелуй с не меньшим жаром. И с какой-то злостью, пытаясь через прикосновение губ показать, как он меня бесит.
И бесит, и волнует.
— Девочка моя, — услышала горячий шепот возле своих губ, — когда уже поймешь, что все, не отпущу. Никогда. Ведьма ты!
И поцелуи в щеки, виски и нос, торопливые и такие, что сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
За что ты так со мной?! Это запрещенный прием!
— Ты сам ушел… — пробормотала, понимая, что говорю какую-то чушь.
— И без меня ты натворила бед.
Поцелуй в шею, от которого дрожь по всему телу. Все, я сдаюсь! Мне невыносима мысль, что Хан исчезнет и больше не станет говорить мне такие вещи хрипловатым низким шепотом.
Сама потянулась, высвобождая руки и обнимая мужчину за шею. Вот так, совсем близко, чтобы вдохнуть его запах, терпкий парфюм, который теперь прочно ассоциировался только с Ханом.
На этот раз все было медленно и томительно нежно. Так нежно, что внутри все сжималось от эмоций, от чувства слияния. Хан явно боялся сделать больно, потому и двигался крайне медленно. В то время как я выгибалась и просто превращалась в комок нервов, готовый взорваться от напряжения.
И поцелуи. Они были везде, заставляли кожу гореть от прикосновений и становиться крайне чувствительной. Я хватала ртом воздух, когда мне его освобождали. И сама тянулась снова и снова.
Невыносимо сладко и одновременно мучительно. Хан держал меня на грани, не давая разлететься осколками наслаждения.
— Я тебя люблю, — шептал мне на ухо, и казалось, что еще немного — и я просто взорвусь от чувств.
В конце концов теплые волны удовольствия подхватили меня, а потом отхлынули, заставив лежать и приходить в себя. Чувствуя под собой широкую мужскую грудь. Хан просто уложил меня на себя и обхватил руками.
— Это было…
— Замолчи, Ева. Это не было ошибкой. Прекрати, хватит.
— Хорошо, — пробормотала извиняющимся тоном. — Не буду больше, ты прав.
Я готова была лежать так долго, слушая сердцебиение Хана, ощущая его руки на себе. Но звонок мобильного разрушил всю идиллию. Именно в тот момент, когда господин Инквизитор снова начал меня целовать. И весьма требовательно.
— Да? — коротко спросил он, помолчал и ответил: — Хорошо, я приеду.
Выругался, лишь когда закончил этот краткий диалог.
Я лишь приподняла голову и молчаливо разглядывала хмурое лицо.
— Мне надо в Москву, — сообщил Хан несколько сердито. — Видите ли, на завтра у Богдана резко изменились планы. И он предлагает увидеться сейчас.
— Оу. — Я помолчала, потом спросила осторожно: — А это не из-за меня?
— Сейчас все вокруг из-за тебя, — вздохнул Хан.
Он с видимой неохотой встал с постели, а я все же вздохнула. Вот это тело! А внутри еще и мозг имеется!
— Хан…
— Слушаю. — Он обернулся, застегивая штаны.
Вот это пресс! Я сглотнула и пробормотала:
— Я просто ужасно несдержанная.
— Ты беременна, плюс возможна эмоциональная нестабильность после долгого и плотного общения с вещами Дамаль. У тебя их было много, ты их постоянно носила, а потом тебя резко их лишили.
Он наклонился ко мне и коснулся губ, пальцем провел по щеке.
— Я буду поздно вечером, Ева. И тогда мы с тобой побеседуем. Я хотел сейчас, но мне и правда срочно надо увидеться с Богданом.
— Верю.
— Просто отдыхай и не нервничай, хорошо?
Такие банальные слова. Я же робот, да, мне достаточно приказать — и все, нервы отключатся. Стану лежать как ленивец и радостно ухать. Все это я и сообщила Хану, который уже натягивал пуловер и одновременно искал ключи от машины.
— Язва, — сообщили мне в ответ.
— И это тоже банальность! — гаркнула вслед господину Инквизитору, но тот в ответ хлопнул дверью и удрал.
Я же позволила полежать себе еще минут десять. Тело все еще помнило ласки и ленилось куда-то вставать. Пришлось едва ли не пинками сгонять саму себя и идти в душ. Потом, уже взбодрившись и даже ощутив голод, который, казалось, исчез навсегда, я отправилась на кухню. Надеюсь, токсикоз ушел и больше не вернется.
На самом деле отъезд Хана был мне даже на руку. Я хотела продолжить обыскивать квартиру. Внутри по-прежнему жило ощущение, что очередная вещь Дамаль близко. Но не в мебели, точно нет. Иначе ее бы уже нашли. Разве что есть совсем секретное укрытие.
Хорошо, что я была дома одна. Так что опустилась на колени и поползла по всей квартире, простукивая пол. Сама не зная, что хочу услышать.
