Когда дверь снова залязгала, я чуть не заревела. Неужели их будет несколько?!
— Алдо! — Резкий окрик заставил моего мучителя оторваться от штанов, которые он почти стянул с меня.
А я повернула голову в сторону высокого плечистого мужчины. Уже в возрасте, с седеющими висками, но выглядевшего весьма подтянуто.
— Магистр! — Мой мучитель почтительно склонил голову перед новым посетителем.
— Оставь нас, мне надо поговорить с ней.
Бросив на меня сожалеющий взгляд, Алдо вышел. Но свободно выдохнуть я не могла. Знала — вернется.
— Какой шутник назвал его так?
— Разбираетесь в значениях имен, мисс Дрейк? Похвально. Родители Алдо не зря дали ему такое имя, означавшее «благородный». Очень хотели, чтобы из мальчика вышел толк. И не ошиблись. Жаль, сами не увидели, пропав в горах под лавиной.
— Вы…
— Нет, не мы, всего лишь трагическая случайность. Мисс Дрейк, вам так удобно разговаривать или мне все же освободить вас? С определенными условиями, конечно.
— Не пытаться сбежать?
— Что? — удивился Магистр. — А, нет, я понимаю, что это глупо. Хотел попросить вас не нападать на меня. Можете пострадать, понимаете? Так что?
— Я не буду на вас нападать, — ответила сухо.
Не врала. Так как видела, что мужчина не прост. Это отмечалось в движениях, во взгляде. Выглядел куда опаснее того же садиста Алдо.
Это игра в «плохого» и «хорошего» полицейского? Зачем?
— Меня зовут Вацлав, — сообщил тем временем мужчина.
Он и правда освободил меня и отошел, давая возможность сесть и пошевелить конечностями. Они не затекли, но чуть ныли, как после тренировки.
Знакомое имя. Чувство, что я уже слышала его где-то или от кого-то.
— Что вам от меня надо?
— Вещи Дамаль, мисс Дрейк. Это, и только это. Прошу за мной.
Я пригладила волосы и поинтересовалась:
— Вы меня ведь убьете, да?
— Очень пошлое слово, — поморщился Вацлав, открывая дверь и выходя первым, — мы вас казним. А перед этим очистим от грехов. А их у вас много, Ева. Сколько вещей Дамаль вы успели собрать? Пять? Шесть?
Я пропустила его вопрос мимо ушей. Колени дрожали, очень хотелось зареветь в голос и просить не убивать.
— Почему сразу не казнили? К чему такие церемонии?
— Традиции, Ева. Разрешите вас так называть?
Такое чувство, что он издевался. Столь церемонное обращение с приговоренной пленницей выбивало из колеи. Честное слово, лучше бы меня бросили в сырую темницу. А так я не понимала, как реагировать на происходящее.
— Разрешаю. Куда вы меня ведете?
— Ну как же, все как положено: душ, еда, одежда. Ненавижу казнить грязных отступниц. Тем более вы у нас личность выдающаяся.
— Антихрист, кажется, так меня называют?
Мы шли по широкому коридору. И у меня все сильнее крепла уверенность, что находимся мы под землей. Как-то давило все вокруг.
— Нам надо было выбрать кодовое имя, — совершенно серьезно ответил Вацлав, — а это подходило как нельзя кстати.
Я старалась идти спокойно и не обращать внимания на проходивших мимо. Хорошо еще, на меня не косились. Хотя со стороны, наверное, то еще было зрелище: лохматая, в мятой одежде и заплаканная.
Впрочем, возможно, тут подобное в норме.
Меня и правда привели в ванную комнату. Она отделялась дверью от небольшого помещения, посреди которого стояло кресло, чем-то похожее на стоматологическое. И все. Больше тут ничего не было.
Надо ли говорить, что мне стало очень нехорошо?
— Все в ванной комнате, — проговорил Вацлав. — Вы там не торопитесь, Ева.
— А вы что, будете ждать здесь?
— Нет, — коротко ответил спутник и подтолкнул меня в сторону нужной комнаты. Чуть передернув плечом, я не стала спорить.
Смыть чужие прикосновения и правда хотелось.
Ванная оказалась роскошной: темный гранит, много стекла и самая современная душевая кабина. Куча полотенец на полке и мягкая подсветка.
И… мужчина рядом с кабинкой. Просто мужчина в одних штанах и с бесстрастным выражением на лице. Я аж попятилась и была остановлена тихим голосом:
— Ты куда?
— Я не собираюсь раздеваться при посторонних!
— По правилам Ордена все обвиняемые должны принять душ.
— Я не из Ордена.
— Ты приговоренная, — холодно парировал собеседник. — Мне применить силу и запихнуть тебя в кабинку? Или ты сама это сделаешь? Я нужен здесь, чтобы помешать тебе совершить самоубийство.
— Не верю, что тут нет камер.
— Есть. Но присутствие живого человека надежнее.
И тут до меня дошло: это же начало пыток. Они просто сейчас стараются всячески подчеркнуть мое положение, унизить и заставить бояться.
Вот так, значит?!
Молча разделась, не глядя на того, кто стоял неподалеку, молча открыла кабинку и зашла внутрь. Смотришь? Ну смотри, смотри.
Подняла лицо к теплым струям и постаралась проглотить слезы. Все, надо успокоиться как-то и взять себя в руки. Надеюсь, мой ребенок не пострадал от того препарата, что вкололи эти ублюдки.
И главное — не думать о том, что Хан много лет вращается во всем этом. Просто не думать, потому что становится совсем нехорошо. Он все это видел, а может быть, участвовал? Чем тогда он лучше того же самого Алдо? Тем, что сам не пытает, а лишь выискивает жертв для Палачей? Чем лучше его друг?
