Странно, что дикой паники особо и не было. Видимо, организм в какой-то момент решил, что стоит слегка приглушить эмоции. Может, самозащита или что-то еще. В любом случае пока я вытиралась и переодевалась в длинное грубое платье, закрытое от пола до горла, то почти успокоилась. Мужчина не шевелился, не пытался помочь. Он просто стоял и следил за мной взглядом.
А я заледенела внутри.
Странно, но стоило выйти из ванной, как дверь напротив открылась.
— Готовы? — спросил Вацлав. — Идемте.
«Камеры, везде у них камеры, — подумалось чуть отрешенно. — Небось в ванной тоже подглядывали. Ну и ладно».
Снова коридоры, лестницы и даже лифт, в котором негромко играла музыка. Чувство того, что я под землей, не проходило. Снова какие-то люди, проходившие мимо. Все мужчины.
— Реально думаете, что я могла попытаться самоубиться?
— Такое нельзя исключить, — ответил Вацлав.
— Мы под землей, да?
— Да, глубоко. Над нами еще и древние катакомбы.
Я уже совсем другим взглядом посмотрела вокруг. Надо же, а с виду обстановка крутой фирмы, разве что окон нет.
— И здесь совсем нет женщин?
— Это территория Ордена, Ева. Женщины, которые появляются здесь, надолго не задерживаются.
Я уловила подтекст и сжала зубы. Ясно.
— Одного не понимаю, к чему эти церемонии, если в итоге вы меня… казните?
Последнее слово буквально выдавила из себя. Все еще не верилось в такой исход.
Хан просил ему поверить, так, может, стоит это сделать? Он же вернется и увидит, что меня нет.
— Скажите, Вацлав, а новость о моей поимке уже известна всем? Ну просто интересно, насколько я популярна.
— Сообщение о вашей казни уже разослано всем членам Ордена.
Тихо выдохнула. Значит, Хан должен быть в курсе. Ну теперь самое время доказать ему, насколько я дорога.
— А почему не сразу казнить?
— Традиции, Ева, традиции. Пока они живы — жив и Орден.
«Дерьмо у вас, а не традиции», — мысленно сообщила я спутнику, на всякий случай прикусывая язык.
Обедали — или ужинали — мы в небольшом помещении, похожем на вполне себе уютную столовую. Электрический камин, обложенный темным камнем, картины на стенах, мягкие кресла и квадратный деревянный стол под роскошной скатертью. И фарфоровая посуда, белая, с едва заметным голубым рисунком.
— Садитесь.
— Забавный наряд вы мне выбрали, — проговорила, присаживаясь за стол.
Чувство, что общаюсь в Стране чудес с мартовским зайцем. Ирреальность происходящего. Как можно так спокойно беседовать с тем, кого ты собираешься убить?
— Это стандартный наряд для сжигания ведьм, — последовал любезный ответ.
Хорошо, что я не успела выпить воды из бокала, куда мне ее любезно налил Вацлав. И то закашлялась от неожиданности.
— Тоже традиции? — выдавила с едва приглушенной яростью.
— Конечно. Одежда — символ раскаяния и признания вины. Вы чувствуете себя виновной, Ева?
— За что?
— За то, что поддались чарам вещей Дамаль. Ее настоящая фамилия Буфоме, вы в курсе?
— Я неплохо ознакомилась с ее историей, — кивнула и опустила взгляд на тарелку перед собой. Вацлав продолжал ухаживать и сейчас положил мне нежный стейк с жареными овощами. Но еда не лезла в горло — а вот мой собеседник ел вполне с аппетитом.
— Вина я не могу вам предложить, — сообщил он, — все же вы беременны.
— Какая забота, — ответила чуть язвительно. — Особенно учитывая, какое будущее вы мне готовите. А что насчет моего ребенка? Часто приходится убивать беременных?
— Пару раз нам попадались беременные, — кивнул Вацлав. — Там был приличный срок, мы ждали, пока они родят.
Надежда было забрезжила во мне…
— Но с вами, Ева, особый случай.
Вацлав прожевал кусок мяса, промокнул губы салфеткой и чуть улыбнулся. Одними губами, взгляд оставался сосредоточенным.
— В те разы мы отдавали детей на воспитание в наши семьи. Ребенок рос, вступал в ряды Ордена, или, если была девочка, она становилась кому-то из нас верной женой. И таким образом дитя искупало грехи матери. Но вы, Ева, для нас слишком сильная угроза. За год собрать столько вещей Дамаль… я не могу и не хочу рисковать будущим. Поэтому ребенка вы заберете с собой.
— Будете спать после такого?
— Возьму грех на душу ради спокойного будущего.
Непробиваемый ублюдок! Я сжала вилку и мысленно представила, как втыкаю ее в горло собеседнику. Оказывается, бывает предел, после которого об убийстве думаешь почти спокойно.
— Кстати, — проговорил Вацлав, — после ужина предлагаю вам отдохнуть как следует. Завтра расскажете мне все о вещах Дамаль. Как именно вы их находили и где, какие были ощущения, почему вы решили собрать столько вещей и почему не стали одержимой.
— Почему так уверены, что я все это расскажу?
Улыбка у Магистра была жуткой, несмотря на безукоризненные зубы.
— Потому что я уверен, что вы не хотите вернуться к Алдо.
Наверное, ответ отразился на моем лице, потому что Вацлав удовлетворенно кивнул и спросил:
— Десерт?
Сильно пожалела, что мой токсикоз окончательно прошел.
