Он переступил с ноги на ногу и, какой-то притихший, посмотрел на меня:
– Это пригодится для зелья?
Я торжественно кивнула:
– Сегодня попробую сварить и вам потом расскажу.
– Так, – сказала Шарлотта. – Эве надо работать!
– Ладно! – сказала одна из девочек. – Пошли на берег, к лодке, играть в пиратов!
Остальные закивали, а дельфинчик опять перекувырнулся. Хикару схватил дельфина и помчался к причалу, вопя во все горло:
– Кто первый добежит, тот капитан! А вы все будете моя команда!
– Смотри дельфином поделись, а то никто с ним играть не будет! – крикнула вслед Шарлотта, качая головой.
– Шарлотта, смотри, у меня еще одна готова! – Я вытащила вторую игрушку.
Бумажная собачка запрыгала на ящике, виляя хвостом.
Шарлотта широко раскрыла глаза:
– Ух ты, как здорово! Эва, ее правда можно взять? Я… Я всегда хотела собаку.
Я кивнула:
– Забирай! А для других я еще сделаю.
Мы улыбнулись друг другу.
– Спасибо тебе!
Шарлотта запнулась, и уши у нее порозовели, как будто она только сейчас заметила, что по-настоящему улыбается. Она что-то пробормотала – мол, надо за остальными детьми в приюте присмотреть, – схватила собачку и убежала.
Иногда я ее совсем не понимала – вернее, почти никогда. Но уголки рта у меня сами собой поползли вверх. В те редкие минуты, когда мы понимали друг друга, это было как совершенно особенное колдовство.
Остаток дня я возилась с метлой – готовила ее к полету. Прутья здорово укрепились, когда я приколдовала к ним тряпочку от родительской посылки, но надо было еще что-то добавить. А как? Я потерла следы зубов Уголька носовым платком, раздумывая, что бы такое приспособить.
В приюте прозвонил обеденный колокол. Пятеро малышей бросили игру и помчались домой. У крыльца они остановились, толкая друг друга локтями и перешептываясь.
Я поглядывала на них с любопытством, а Уголек уселся рядом со мной и тоже стал смотреть.
Хикару прикусил губу:
– Спасибо, Эва! Дельфинчик в сто раз лучше покупных игрушек!
– О… – У меня мурашки побежали по коже. Я улыбнулась и приподняла шляпу. – Не за что! Я же городская ведьма Аутери, к вашим услугам!
Вечером мы с Угольком медленно карабкались в гору. Ветер усилился, идти против него было трудно. Я придерживала шляпу, чтобы ее не унесло. Почти четыре недели я в Аутери и все это время использовала свою магию на всю катушку: по утрам зачаровывала здания, целыми днями правила компас и чинила метлу, а по ночам варила зелья. Правильно говорила мама, что от тренировок магия усиливается. Вначале я могла творить по шесть заклинаний в день, готовя город к приходу Разрушителя. Потом по семь, потом по одиннадцать. А сейчас дошла уже до сорока семи.
Песок сыплется без устали. Разрушитель придет к концу года. Я поднесла звездные часы к уху и услышала, как бежит время. Уже меньше чем через неделю я или получу патент ведьмы-неофита, или…
О другом исходе и думать не хочется. Легче сунуться в пропасть на границе с Констанцией, воевать с ночными драконами!
Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я занялась обедом. Правда, аппетита никакого, но к вечеру мне понадобятся силы для колдовства. Я разогрела и быстренько проглотила остатки гречишной лапши с колечками изумрудного лука и мелко нарезанным жареным голубем, которого Рин мне утром принесла. Она даже отложила кусочек специально для Уголька. Огнелис все слопал почти не жуя. У него-то проблем с аппетитом не было, что доказывали мои опустевшие полки.
Я глубоко вздохнула, убрала со стола и вытащила припасы для варки зелий.
Зелья у меня получались уже лучше, но они явно не выдержат наводнения. Обработанная ими бумажка держалась пару секунд, а потом начинала понемногу намокать.
Сегодня… Сегодня все будет по-другому! У меня заготовлено особое заклинание, из слов, переполненных силой.
Я еще разок заглянула в справочник «Всевозможные зелья». В руководстве по экстренному ремонту было сказано: «К зельям следует подходить так же, как к заклинаниям. Чем проще, тем лучше, а от многословной запутанной абракадабры толку мало».
Но… Заклинание должно что-то значить для меня самой. В конце концов, магия берется из моей крови. Какие самые теплые вещи я знаю?
Я сложила в кастрюлю все то же, что использовала раньше: свечные огарки, обгорелые щепки, обрывки шерстяных ниток. И задумалась, постукивая по столу, – что бы еще добавить?
Ерунда получается! Я схватила кастрюлю и вытряхнула все из нее.
А взамен положила то, от чего у меня появлялось теплое чувство: кусочки пергамента, оторванные от маминых с папой писем, уголок моего верного одеяльца, катышки шерсти Уголька. Добавила клочок от свитера, который лежал у меня на дне рюкзака, обрезок изумрудной луковицы, которую подарила Рин, и наконец взялась за волшебную палочку.
