– А за тобой должок! – объявила Шарлотта, угрожающе сверкнув глазами. – Уголек скакнул за тобой в воду. Мне пришлось нырять и вытаскивать сразу и огнелиса, и твою полуутопшую тушку. Я уж думала, тебе конец.
Я тоже так думала.
– Только, знаешь, странная штука. Вот честное слово, волны на минутку затихли и позволили мне тебя выволочь на берег. – Шарлотта озадаченно тряхнула головой. – В общем, мы тут кашу тебе сварили, Рин и я. Ешь! Тебе нужно восстанавливать силы.
– Мне надо письмо отправить… маме и папе.
Я попробовала спустить ноги на пол, но не смогла пошевелиться, до того вымоталась.
Рин, склонившись надо мной, отвела мои волосы с лица:
– Я им напишу как твой хранитель. Пусть знают, что о тебе здесь как следует заботятся.
– Если не отдохнешь, сама растечешься вроде каши. Спи!
Шарлотта пихнула меня на постель.
У меня все болело. Руки не слушались. Кровать приняла меня в свои объятия, словно мама с папой после долгой разлуки.
Шарлотта усмехнулась:
– Я же говорю – каша!
– Я не каша, – промямлила я обиженно, утопая в подушке.
На самом деле Шарлотта была права. Пальцы не покалывала магия. Щиты забрали все, что было.
Я только надеялась, что магия вернется.
Шарлотта показала мне миску, от которой шел пар:
– Хочешь попробовать, как я изумительно готовлю?
Я кивнула, и Шарлотта стала кормить меня с ложечки. Рисовая каша была чуть солененькая, приправленная маринованными огнесливами. От нее по всему телу разошлось чудесное тепло, и веки у меня сами собой сомкнулись.
На этот раз я, не сопротивляясь, погрузилась в темноту.
Скрип. Скри-и-ип.
Душистый летний ветерок качнул ставни и закружился по залу. Ураган выпустил Аутери из своей жестокой хватки.
Я вытащила цепочку из-за ворота и посмотрела на звездные часы. Песок весь пересыпался в нижнюю половину. Я провела в Аутери целый месяц.
Теоретически пора было получить подпись на заявке.
В мэрии никого не осталось, и только по углам еще стояли несколько пустых коек. Рядом со мной свернулся клубком Уголек. От него шло ровное тепло. В дверях какая-то женщина прислонилась к притолоке, лицом к морю, и прихлебывала из кружки. Кто это, Рин?
Я заморгала, рассматривая такие же, как у меня, чернильно-черные кудри, водопадом спадающие чуть ниже плеч. Черное ведьминское платье посверкивало алмазно-блестящими нитями. От решительного разворота плеч веяло силой. Она как будто точно знала, что любой в городе прислушается к каждому ее слову.
– Мама? – спросила я дрогнувшим голосом.
Она обернулась, выронив жестяную кружку. Не отвлекаясь на очищающие заклинания, мама стремительно шагнула ко мне. Глаза у нее сверкали, волосы развевались.
– Эва! – Она так крепко меня обняла, что не вздохнуть. – Эва! Не знаю, как я пережила эти три дня после Разрушителя. Ужасно было смотреть, как ты надорвалась.
Я поперхнулась. Три дня проспала?!
– Прости, – прошептала я.
Мама нахмурилась и чуть-чуть отодвинулась, заглядывая мне в лицо.
– За что простить?
– За то… что каждый раз, как поколдую, остаюсь без магии, а тебе приходится за меня все доделывать.
– Ох, Эва! Городу совершенно не требовалась моя помощь. Я просто хотела тебя проведать, я же твоя мама! А ты сама не знаешь своей силы. Ну да, твоей магии ближе всяческий ремонт. Я бы ее назвала – магия неполадок, так будет вернее. – Мама наклонилась и дернула меня за нос. – Пусть у тебя всего лишь капля магии, она становится сильнее, когда ты помогаешь людям, спасаешь, творишь добро. Эва, ты делаешь именно то, для чего создан Совет. Из тебя выйдет замечательная ведьма.
У меня сердце замерло, а в душе словно разгорался огонь. Откликаясь на мамины слова, магия заструилась в крови – от пяток до кончиков волос. Пусть моя волшебная сила не громче шепота, а все-таки у меня есть моя собственная капля магии. Скорей бы снова почувствовать, как она бурлит во мне и покалывает в пальцах!
Нерешительная улыбка тронула мои губы, и скоро я уже улыбалась во весь рот.
В зал заглянула Рин.
– Ага, проснулась!
За ней вбежали Шарлотта и Дэви.
– Правильно сказала великий магистр Эвергрин! – Дэви смотрел то на меня, то на маму. – Она знала, что ты сегодня очнешься!
Мама улыбнулась:
– Материнская интуиция, только и всего. Никакой магии.
Я все не могла перестать улыбаться.
– Мама, это Рин – мой хранитель, а это мои друзья, Шарлотта и Дэви.
– Мы уже познакомились, когда я прилетела из Келперна, – сказала мама. – Пришлось задержаться, к сожалению. Я примчалась, как только смогла.
– А откуда ты знала…
– Хотела удостовериться, что Хаято не к чему будет придраться.
Она взялась за цепочку у себя на шее. На цепочке висели такие же, как у меня, песочные часы. Из верхней звездочки песок весь высыпался.
Мама прищурилась, глядя в сторону двери:
–
