На скамье, на краю серой площади сидел молодой человек. Он сидел неподвижно, оперевшись подбородком о кисти рук. Вокруг, словно в ускоренной перемотке пролетали испуганные люди, их крик менял частоту и быстро угасал. Лишенный защиты, серый дом обнажался, теряя слой за слоем, вместе с которыми растворялись его монументальность и величие. На безликом, блестящем фасаде проступили серые точки окон, овалы арок и колонны, которые придерживали старое, потрепанное временем здание. И только небольшой балкон никак не изменился, он словно неизменный ориентир, одиноко торчал из стены.
Внезапно, пространство перед Ником проколол яркий луч. Он пробился сквозь хмурые облака и нарисовал на бетонной плите под ногами ровный желтый круг. Словно портал в другой мир, свет манил теплом и невероятной силы энергией. Ник протянул руку и окунул в свет. В ярком свете играли еле заметные частицы, они прыгали в разные стороны, но никак не могли из него вырваться. Желая помочь пылинкам, молодой человек взмахнул рукой, отчего луч несколько раз осуждающе моргнул. Кто-то невидимый, все это время стоявший в тени, предупреждал Ника, что свет, как и все остальное вокруг, ему неподвластны, он напомнил, что любое действие, пусть и самое безрассудное, ждет завершение. По замерзшей, и уже не чувствовавшей пальцев, ладони пробежало легкое покалывание и тепло, коим была наполнена ладошка рыжеволосой девушки. Только на этот раз она поддерживала руку Ника и медленно растворялась, прощаясь с миром людей. От прикосновения молодой человек почувствовал огромный прилив сил и внутреннюю свободу, уставший организм наполнился невероятной энергией и, оттолкнувшись от земли, взлетел. Внизу по-прежнему сидел его неподвижный силуэт, окутанный людским круговоротом, внутри менявшегося мира. Тогда Ник вновь обратился к серому дому, к самому верхнему ярусу, где у окна стоял надменный Соломон. Глаза верховного хранителя горели огнем, а в мимике читались презрение и победа. В ожидании начала, он скрестил на груди руки и любовался новым старым миром, судьба которого была предрешена.
Поднявшись выше, Ник заметил еще один яркий луч и, приняв за цель, направился к нему, но вскоре остановился. Луч снова моргнул и поглотил бегущую по земле точку. Следом за вторым, стали зажигаться десятки, сотни и тысячи лучей, которые мгновенно поглощали очередного человека. Оказавшись внутри луча, точка останавливалась и замирала. Спустя короткое мгновение застыл весь город. Застыли улицы и проспекты, застыли, находившиеся в полете аэро, застыли деревья, сама природа затаилась в ожидании следующего слайда, который мог и не наступить. Ник оказался на стыке, отделявшем прошлое от будущего. Мы бы могли назвать это настоящим, только его настоящее не спешило наступать. Лишенный границ, трехмерный кадр сохранил последнюю секунду нового времени, за которой Нейм, огромный город-государство ожидала неизвестность.
Ник опустился к самой земле, облетел ссутулившегося на скамье себя и рассматривал неподвижный мир. В одном из лучей находилась утонченная женщина в приталенном пальто. В ее застывших глазах читались безысходность и страх перед потерей дочери. Но страх был напрасным, маленькая девочка с огромной шапкой на голове и мягкой игрушкой в руке находилась совсем рядом, в соседнем луче. Свободную руку девочка тянула вверх, в поисках сильной ладони мамы. Неподалеку стоял полный мужчина, с телефоном в руке. Увидев изменения, он выскочил на улицу и бежал домой, желая как можно скорее предупредить кого-то из близких об опасности. Одет он был не по погоде, и быстро продрог, но это его не беспокоило. На экране телефона горели четыре дорогие буквы «мама».
Наконец, Ник понял, что для изучения пространства ему не обязательно двигаться и облетать лучи. Достаточно было представить человека или место, как вдруг нужный луч подсвечивался, и Ник оказывался рядом. Конечно, Ник подумал об Элис, почувствовал тепло и невероятное желание дотронуться и обнять. Элис, как и многие вокруг, бежала прочь от тюрьмы. Во взъерошенных волосах играл ветер, а огромные, голубые глаза смотрели вдаль. Оказавшись рядом, Ник побоялся тревожить Элис, он лишь слегка дотронулся ее руки, в том месте, где был шрам, и, кажется, даже почувствовал ответ, но нет, Элис была неподвижна. Состояние Ника исключало его материальность, но он чувствовал, как сильно билось его сердце, и томилось желание вырвать девушку из луча и прижать к себе.
Около тюрьмы находилось много лучей, и все смотрели в одну сторону. Поняв, что тюрьма дала сбой, они бежали на свободу и радовались свежему морозному воздуху и яркому солнцу. Вперемешку с освобожденными жителями Нейма бежали и хранители, но был среди толпы один человек, который смотрел в обратную сторону. Вопреки общей эйфории он прорывался сквозь людскую массу и искал в потоке милые глаза. К худощавому, почти безжизненному телу он прижимал окровавленную тряпку и, собирая остатки сил, искал ее – свою Анет. Ник посмотрел напротив и грустно улыбнулся. Эхом пронеслись строки: