— Ладно, хорошо. Только успокойся! Тебе нельзя нервничать, у тебя ведь магическое истощение! — Млад еще несколько раз выругался, но в итоге все же в одних боксерах понес меня в мою каюту.
— Гарх! Я совсем не подумал, что ты так отреагируешь! Гархова истинность — от ревности вообще сносит крышу!
Пока я слушала монолог Млада и находилась в его горячих объятиях, я немного успокоилась, но все еще дрожала, как при высокой температуре.
Мужчина укутал меня в одеяло и сделал горячий чай, обнимая меня поверх одеяла и успокаивающе поглаживая. Перед этим он накинул на себя мой халат, который едва прикрывал его попу, из-за чего он выглядел довольно комично. Такая гора мышц в шелковом халате! Я слегка усмехнулась, но успела прикрыть улыбку. Даже не подозревала, что он может быть таким милым.
Как-то я уж совсем быстро успокоилась. Кажется, Млад на меня тоже магически влиял, так как следы от истерики утихали с каждой минутой все больше. Боясь получить передозировку эмоций и не признаваться, что я уже сегодня прошла через магическую обработку, мне удалось выпроводить Млада. Под предлогом того, что я устала и хочу спать. К счастью, он не сопротивлялся.
А я, полежав немного и плавая в своих мыслях, думала, что не зря говорят: «Все, что ни делается, все к лучшему».
Ну вот, не встреть я этого ужасного Стива, не встретила бы Луку и своих истинных. Да и отца Стива мы всё-таки спасли. Как бы там ни было, но отца Стива действительно мучили, издевались над ним, и нельзя исключать вариант, что со Стивом могло случиться то же самое. Я его еще спасла, так сказать. Нет худа без добра.
За мыслями не заметила, как уснула.
После учёбы и работы я всегда навещал отца. Не мог поступить иначе, ведь именно ему я благодарен за шанс учиться и прожить чуть дольше, чем мои старшие братья.
И в один из таких вечеров я встретил её.
Утонул. Забыл, как дышать.
С того дня мой мир поделился на до и после.
Ева. Прекрасная и сладкая.
Долго смотрел на неё. Не мог оторвать от неё глаз. Ловил каждый её вздох. Ева, как наваждение, приковывала к себе внимание.
Пах налился приятной тяжестью, вскоре вызывая дискомфорт. Это мой первый раз, когда я так, с порога, возбудился как подросток.
В свои 27 лет, по меркам моей расы, я считался молодым, но опыт хоть какой-то у меня имелся. Если опытом можно назвать обучение в мужья.
Эта сторона меня никогда не интересовала, ведь она означает лишение свободы.
Отец всегда говорил:
— Не спеши. Поживи для себя. А я уж постараюсь, чтобы «для себя» продлилось как можно дольше.
А я и не спешил. Поступил в Магическую академию. После учёбы помогал в лечебнице.
Но то, что со мной творилось после того, как я увидел Еву… никогда не было подобного…
Хотелось дышать с девушкой одним воздухом. Наслаждаться её ароматом, ароматом весенних цветов. Соединить наши тела в древнем танце.
В одно мгновение я взмыл на крыльях эйфории, а в следующий миг разбился с огромной высоты, осознав, что она моя истинная, дар Богов… и клетка. Конец моей свободы. Конец моей жизни для себя. Ведь истинных мужчин запирают дома и редко показывают даже семье.
Я вздохнул с облегчением, когда понял, что Ева не ощущает истинной глубины. А значит, у меня был шанс, и я не стал признаваться в том, кем являюсь.
Пока я боролся с собой, притяжение истинного постоянно напоминало о себе. Я даже не мог спокойно спать — она, словно наваждение, приходила ко мне в снах.
Один звонок от отца решил все мои сомнения. С Евой приключилась беда, и какая именно, стоило лишь гадать. Я видел и чувствовал, как ей больно. Эта истинная боль давила на нервные окончания, словно кто-то втыкал иголки под кожу.
Она попросила исцелить её. А я дурак! Нужно было самому предложить исцеление. Но я сказал совсем не те слова, какие следовало. Я отказал и корил себя. Зачем мне эта свобода, если вдали от Евы я чувствовал, как с каждым днём схожу с ума всё больше?
Ева уснула, но кошмары не отпускали её. Она кричала, а я боролся с внутренней агонией.
Мой самоконтроль сошёл на нет. Логика отошла на задний план.
Не спрашивая разрешения, я впился в её сладкую кожу, впрыскивая яд и делая глоток крови. Почувствовал, как нега разливается по телу, принося облегчение. Путы, что давили всё это время, спадали один за другим. Прижал к себе хрупкое тело, ощущая, как оно успокаивается. Ева уснула глубоким сном. А я сбежал… Сбежал, потому что боялся уснуть рядом со своим нектаром, а она могла бы увидеть мою реакцию. Да и учёбу никто не отменял.
После этого стал ухаживать за самой прекрасной девушкой во всех мирах, ведь понял, что Ева не такая, как наши женщины.
Отпустил своё сердце на волю. И оно текло по течению к своей второй половинке. Текло, текло, пока не разбилось об скалу. Только на корабле гекатонхейров я понял, что если бы не стечение обстоятельств, то больше никогда в жизни не увидел бы Еву.
Не мог её простить за предательство! Хоть и оправдывал её, сердце все равно болело.
Преображение отца добавило аргумент в защиту истинной. Но что-то все равно грызло изнутри.
