Услышав стук в дверь, я очень удивился. Ведь за то время, пока я находился на корабле гекатонхейров, ко мне никто не приходил. Я подумал, что это кто-то из персонала, поэтому открыл дверь, продолжая изучать информацию о новом мире. Моя суженая с Земли, и мне вскоре придётся жить там.
— Привет.
Я поздоровался на автомате и только потом понял, кто стоит передо мной.
Что на меня нашло — сам не знаю.
Я растерялся и стал предлагать выпить. Нутро потянулось к истинной. Я был готов всё забыть, лишь бы быть рядом с ней. Вновь впиться в сладкие губы.
Разозлился на эту истинность.
Обида вырвалась наружу. Внутри стало болеть с новой силой, кровоточить от того, что я противоречил своей природе.
Я знал, что Ева истощена, и ударил по больному, чтобы и она почувствовала, как мне тяжело и больно.
Она ушла. А я только потом понял, что наделал.
Всё! Я не жилец!
Мужья Евы почувствуют, что у неё истощение, и придут за моей душой.
Я решил, что сопротивляться не буду. Мне не простят того, что я с ней сделал. Истину нужно беречь. А я идиот, глупый мальчишка. Всё испортил. Дал обиде выйти наружу.
В своем самобичевании я понял, что за мной никто не пришёл, а это значит…
Это могло значить всё, что угодно.
Я вышел из конуры, чтобы ускорить свою кончину.
Сначала я заглянул к Еве, но там никто не открыл. Затем пошел искать её мужей, но они были заняты. Оказывается, мы проходим сложный участок из астероидов и им не до меня.
И только сейчас до меня дошло, что Ева ослаблена, и из-за этого мужья её не чувствуют. Прошло столько времени! Она ведь может уже умереть, а никому нет до неё дела. Вот же я кретин!
Я так себя накрутил, что поднял панику вокруг. Забыл о том, что сам виновен в её состоянии. Но сейчас главной целью было спасти Еву; все остальное — потом.
Я нашёл тех, кто вскрыл каюту Евы за считанные минуты. Ворвался в неё и увидел хрупкое тело, скрученное в позе эмбриона на кровати. Сердце оборвалось в пропасть от осознания, что я не успел.
Миллимметровыми шагами я стал приближаться к Еве, протянул руку, нащупывая пульс. Слабый, но он был. Я больше не раздумывал, нежно поднял Еву на руки и аккуратно, но быстро направился в медицинский отсек.
Только бы она выжила. Только бы с Евой все было хорошо…
Я так сладко спала, и мне снилась что-то прекрасное, но я не могла уловить смысл сна, чтобы понять его значение. Кто-то нёс меня на руках, такой родной и уютный, что сон приобрёл новый, тёплый виток…
Внезапный яркий свет перед глазами вырвал меня из сладкого, тягучего наслаждения Морфея. Кто-то светит мне фонариком сначала в один глаз, потом в другой, от чего пробуждение стало максимально раздражающим. Пищат приборы. Суета. Вокруг меня все бегают.
Что происходит?
— Что за паника? — возмутилась я, продолжив тише, — мы не на «Титанике».
— Ева! Ты очнулась!
Ко мне бросился обниматься Никон. Вот это да,вот это я легла отдохнуть. Думала, он меня никогда не простит, а тут сам бросился обниматься.
Объятия закончились под жесткой командой Керилиана:
— Убери руки от неё! — а затем более ласково обратился ко мне, — Ева, как ты?
Как я? А я лежу на холодной койке, меня разбудили самым варварским способом, и я вообще не понимаю, что тут происходит.
— Нормально, — ответила на вопрос Кериллиан.
Хотела добавить, что если бы мне дали выспаться, то было бы вообще замечательно, но мою мысль не позволил завершить взволнованный Никон.
— Но как же? Я ведь… Прости меня, я ведь… — я не позволила ему договорить, схватив его за руку и со всей силы сжав ее, молча приказывая ему молчать.
Хорошо, что этот мужчина оказался догадливым: он сразу замолчал и смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Меня осенил весь абсурд ситуации.
Я чуть не рассмеялась, но вовремя вспомнила, чем может обернуться выходка моего истинного Никона. Несмотря на это, я не держала на него зла, тем более что всё обошлось. Но что я здесь делаю?
Пока я думала, врач проводил обследование. Я поймала на себе понимающий взгляд Луки: он снял воздействие и знает, что со мной всё в порядке.
Также здесь был Млад, и его взгляд был виноватым. Неужели он думает, что его мизерное влияние на меня как-то повлияло?
Наши взгляды прервал вердикт Аривиллиона:
— Ну что могу сказать! Дорогие мужья! Умерьте свой пыл и любовь! Госпожа Ева и так была в критическом состоянии! Создавать вторую связь было очень опасно, она исчерпала последние остатки магических сил. Надеюсь, остальные истинные дождутся лучших времен. Хорошо, что связь Господина Никона так крепка, что, даже истощенный, он почувствовал её недомогание.
От последней фразы Аривиллиона все опустили головы, испытывая чувство вины. Все, кроме Луки. Он знал все обстоятельства событий. Я хоть и не сказала ни слова о Никоне, но он сам догадался.
Фух. Прямо гора с плеч. Я думала, что сейчас врач меня выдаст с потрохами, и Никону не сносить головы. Но Аривиллион выкрутил всё так, что к Никону не возникло никаких вопросов, а, наоборот.
