Религия — не моя тема. Бога как такового нет, а есть Природа, есть Единое. Ну, я скорее язычник… И потому не теряю зря времени на размышления по поводу религии… Но краешком глаза и уха слежу: ну, что там, до чего дошли…
Идет «интронизация» очередного патриарха. Блеск позолоты — у меня ассоциация: так это шарик гипнотизёра, так легче дурачить. Множество свечей — а мне вспоминается стих моего товарища, поэта Евгения Гучка: «Умиротворяющий свечи огонь, может вызвать пожар мировой». Пастырем называют. А я: вот так, не учителем, не наставником себя святые отцы называют, а пастырями, пастухами, значит! А пастухи имеют дело с овцами и т. п. тварями, с их стадами… на пастбище. Пастырь — стадо! Но никак не «учитель — ученик»; не «наставник — личность». «Пастырское служение», «слово пастыря»… — что может быть кощунственнее по отношению к Человеку!
«Знаю, что врёт, а все равно приятно слушать!» — часто говорят женщины о своем ловеласе.
Идёт «интронизация», а у меня в руках повесть В. Шмакова «Евангелие от Антона»… Антон, он один из тех немногих, кто «отрезвел», добывает истину… Ясно: он официально порвёт с религией (фактически — уже порвал). Уверен, в реальном мире, если вернётся, напишет Артёму письмо об этом событии. Может, уже написал… А остальные?
Меня давно волновал такой вопрос. То и дело слышишь и видишь, как отдельные «миряне» — свинарки и пастухи, воры и биндюжники, доктора всяческих наук… — вдруг начинают отбивать поклоны кресту, каким–то «ликам»… Воцерковляются, говорят!
Почему? Неужели, это так захватывает? Или потеряв один раз сознание, человек так уже не может вернуться в наш, «грешный» мир? В чём дело? В чём магнетизм религии?
И вдруг дошло! Да потому, что смертен человек! И это он, в отличие от животного осознаёт. Осознаёт — и не хочет принять конечность своего бытия! По крайней мере, для себя лично. Вот и заискивает перед Бесконечностью (вот где бессмертие!), вымаливает у неё загробную жизнь, становясь то у-богим, то на–божным… Сектанты — усечённые они. И Религия «бессмертием» души заманивает человечка в свое лоно.
Пусть автор предложит своим героям провести мысленный эксперимент: мол, давай, друг Антон, представим, что человек вдруг стал бессмертным (не важно, чья заслуга в этом: медицины, нанотехнологий, или чего–нибудь ещё). Будет ли он тогда ходить в храм? И чем вообще тогда он будет заниматься? Признаюсь, я однажды это пытался сделать — крыша поехала.
Чем мне ещё симпатичен Артём? Так это его недремлющим чувством ответственности за жизнь на Земле… Такая, казалось, мелочь, — покурить захотелось. «Но тут уж Артём стал соизмеряться с тем, что он же в прошлом находится, ещё в допетровском времени, когда про курево на Руси ещё и не знали. Если он, попавши сюда, русскому народу эту отраву откроет — это какую же он подлость совершит…». И сжигает своё «курево», похваливая себя: наконец, одолел свою привычку! Кстати, только великая идея может заставить русского человека побороть себя. Вообще–то не только отдельного человека — целую страну. «России можно в морду дать. А с места лишь идея стронет» (Е. Сметанин).
И наконец последнее. Повесть подвигла меня к такой мысли. Все эти:
• короли, цари, великие князья… — с их междоусобными войнами,
• русские, немцы, поляки… — с их межнациональными войнами,
• католики, православные, иудеи… — с их межконфессиональными войнами,
• красные, белые, зелёные… — с их гражданскими войнами,
— лишь свидетельство того, что наша история — ещё не История, а кошмарная Предыстория, в которой Человек ещё не был ценностью. Ибо «любой истории ты камень отверни — и там узришь раздавленного человека» (Е. Гучок).
02.02.2009
