Существует еще и социальная толерантность. Многие общества, которые лелеют религиозные процессы, глубоко нетерпимы: нетерпимы к гомосексуалистам, правам женщин, правам меньшинств, другим религиям, свободе слова, свободе собраний, свободе вероисповедания и т.д.П8 Левая политика и тянущиеся за ней ценности, о которых я говорил выше, включили в область толерантности социальные, культурные и эпистемологические практики. Например, массовые протесты и убийства из-за осквернения Корана в Афганистане (Partlow & Londono, 2011; Sieff, 2012) и волна бунтов из-за карикатур на пророка Мухаммеда, опубликованных в датской газете Jyllands-Posten.
Фильм «Невинность мусульман» спровоцировал яростные протесты в Ливии, Египте, Индонезии и даже в Австралии. На Западе эти акты интерпретировались через призму толерантности. Академическое левачество считало, что корни проблемы кроются в нашем обществе, то есть наше общество, в частности США, должно быть более чувствительным, толерантным и понимающим по отношению к ценностям и вероисповеданиям других культур (Davis, 2012; Falk, 2012; Williams, 2012). Но общества, в которых в качестве акций протеста совершались убийства, возможно, самые нетерпимые на Земле.
Люди в этих обществах устраивают беспредел не потому, что мы недостаточно толерантны или потому, что просят быть к ним терпимее. Массовая истерия случилась, когда святые для них тексты были осквернены не ценящими их другими как путь к знанию и к истине.П9 Тем не менее многие представители левых кругов интерпретировали такое поведение как призыв к большей толерантности с нашей стороны, и многие публично выступили за введение цензуры (Malik, 2012).
Есть кое-что еще, что вызывает беспокойство в связи с протестами исламского мира. Многие представители левых кругов придерживаются идеи, что люди, не живущие в одном из таких обществ, расстраиваются из-за такого поведения, поскольку не понимают эти культуры и их эпистемологические системы. Если бы люди просто поняли другие культуры, они не расстраивались бы. Здесь идея заключается в том, что нечто в понимании человека препятствует его ясному взгляду на вещи в противоположность расцениванию уличных беспорядков и убийств из-за оскорбленных религиозных чувств как абсолютно неприемлемых – и, если на то пошло, взгляду на религиозные эпистемологические системы как абсолютно ложные.П10
Лично я считаю, что люди волнуются не потому, что не понимают, почему другие протестуют на улицах, а потому, что
Левые круги, феминисты и воскрешенный классический либерализм
Современные левые круги не могут увидеть моральный и эпистемологический дисбаланс из-за инвазивных ценностей, прилепившихся к классическому и социальному либерализму и лишивших его возможности и способности выносить моральные и эпистемологические суждения. Сегодня мы имеем хорошо образованных и воздерживающихся от суждений «левых», которые учат других поступать так же, в чем-то самодовольных и ханжеских, но не имеем хорошо обоснованных фактических суждений.
Большинство преподавателей в американских университетах – академические левые именно такого толка, как я описал, и даже те из них, кто не полностью окунулся в эту идеологию, испытывают трудности с пониманием разницы между уважением ценностей индивида и вынесением критического суждения касательно эпистемологии (Gross & Simmons, 2007; Jaschik, 2012; Kurtz, 2005; Rothman, Lichter, & Nevitte, 2005; Tobin & Weinberg, 2006). Плачевный результат этого: профессура учит студентов воздерживаться от суждений, особенно моральных.П11 Воздерживаться от эпистемологической критики неправильно, и эта практика должна быть прекращена. Преподаватели должны учить студентов тому, как выносить лучшие, более проницательные суждения: как отличать надежные способы мышления от ненадежных.
Я был бы виноват, если бы забыл упомянуть о провале современного академического феминизма. Феминизм сегодня сопряжен или, скорее, сосуществует, с левизной высшей школы. Вследствие этого феминизм впитал те же экзогенные ценности, что и либерализм. Таким образом, мы наблюдаем трагический, катастрофический и почти полный провал феминизма, который отказывается выступить против неистового, беспощадного женоненавистничества Талибана, ужасного и широко распространенного домашнего насилия, от которого страдают женщины Папуа—Новой Гвинеи, сексуального и физического насилия, которому часто подвергаются аборигенки Австралии, и так далее, и так далее.
Если абстрагировать феминизм от таких ценностей, как толерантность, разнообразие, мультикультурализм, примененных к идеям, то что останется? Будут американские феминисты больше или меньше критиковать обращение с женщинами в других культурах? Ответ очевиден. Молчание феминизма понятно, поскольку его позиции подпорчены длинным списком инвазивных ценностей, таких как мультикультурализм и релятивизм.
Вера
