2. Во–вторых, этот случай демонстрирует уверенность веры. Через свои сомнения Фома пришел к ясным и твердым убеждениям. Он не только участвовал в событиях последующих лет в Иерусалиме, когда зарождалась и росла церковь (Деян. 2:14; 5:12; 6:2; 8:1; 15:2), но, согласно достаточно надежному преданию, он донес Благую весть на Восток, в Индию, где отдал свою жизнь за Христа. Поэтому Фома — это не просто пример неверующего, а неверующего, ставшего твердым верующим! И эта перемена была вызвана распятием; оно оказалось достаточно реальным и правдоподобным, чтобы положить конец сомнениям Фомы. В самом деле, если бы этого не было, то дальнейшая жизнь и деятельность Фомы просто необъяснимы.
Конечно же, хочется сказать, что перемена в Фоме была вызвана тем, что он видел воскресшего Христа, что и подтверждает Сам Иисус (29). Однако, не оспаривая истинность слов Иисуса, на другом уровне основы веры Фомы остаются доступными сегодня и для нас. Всего их две.
Во–первых, это наглядное свидетельство. Фома жил с Иисусом, и вся драма Его жизни разворачивалась на его глазах. Но то же участие в служении Иисуса на историческом уровне доступно и для нас. Основная цель Иоанна в написании Евангелия, как он сообщает нам в ст. 30, 31 (ср.: 19:35; 21:24), — отобразить все знамения, исполненные Иисусом, включая главное знамение — Его смерть и воскресение, чтобы мы уверовали. В этом Иоанн не отличается от других евангелистов. Сегодня мы имеем возможность, с высокой степенью убежденности, на историческом уровне, который был недоступен нашим праотцам, убедиться в фундаментальной надежности записей Нового Завета, которые были составлены теми, кого Лука называл «очевидцами… Слова» (Л к. 1:2).
Мы можем согласиться с этим взглядом, если решим, что эти авторы заблуждались; мы можем, если захотим, не согласиться с их токованием событий, которые разворачивались перед их глазами (хотя в обоих случаях существуют неоспоримые аргументы в пользу надежности их свидетельств). Чего мы не в праве делать — это отворачиваться от их свидетельства, считая это всего лишь мифами и легендами, оторванными от действительных исторических событий, стоящих за ними. Евангелия — это писания I в., составленные в рамках времени отображаемых событий людьми, которые присутствовали там, когда это все происходило. Так пусть же Петр опять скажет за всех апостолов: «Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но бывши очевидцами Его величия» (2 Пет. 1:16). Иисус сообщает нам, что Он послал Святого Духа именно для того, чтобы мы убедились, что такое надежное свидетельство было записано (14:26; 16:12 и дал.; 1 Кор. 12:6—16; Евр. 2:3 и дал.).
Вторым основанием веры Фомы была непосредственность. Он лично встречался с Христом. Понятно, что существует значительная разница между встречей, описанной здесь, и нашим сегодняшним ощущением Христа, но, тем не менее, на протяжении веков утверждается, что мы все еще можем встретить Христа. Это не эмоции, а логика, так как если Он воскрес, как показывает свидетельство, значит Он победил смерть, и, следовательно, Он жив навеки; и если Он живет вечно, значит Он живет сегодня с нами. Как ясно показывает факт нынешней истории, миллионы людей во всем мире ежедневно падают к Его ногам и шепчут: Господь мой и Бог мой! Поэтому общие основы веры Фомы доступны сегодня и нам. Мы также можем испытать уверенность веры.
3. Третье, о чем свидетельствует данный отрывок, — это прославленые веры. Мы уже отметили, что искреннее признание Фомы: Господь мой и Бог мой! (28) ставит точку в великом своде истины, который представляет это Евангелие. Здесь покоится особая благодать веры: смертные и грешные создания могут прославлять живого Бога, веруя в Его вечного Сына и называя Его Господь и Бог.
Два титула в этом признании фактически эквивалентны. Титул Господь нес определенный оттенок божественности для еврея I в. Именно этим словом в Септуагинте обычно называлось священное имя Творца и Партнера в договоре с Израилем. Таким образом, «Фома дает понять, что к Иисусу можно обращаться на том же языке, на котором Израиль обращался к Яхве… Нет ничего проникновеннее, что можно было сказать об Иисусе»[289].
