Иисус предстает здесь как истинный пастырь Своего народа. Его слова перекликаются с молитвой Моисея о ниспослании пастыря народу после его смерти. «Да поставит Господь, Бог духов всякой плоти, над обществом сим человека, который выходил бы пред ними и который входил бы пред ними, который выводил бы их и который приводил бы их, чтобы не осталось общество Господне, как овцы, у которых нет пастыря» (Чис. 27:16 и дал.). Этим человеком стал Иисус Навин, и здесь возникает прямая ассоциация с Иисусом Христом. В Своем самопожертвовании за овец Иисус предстает перед нами как истинный образец лидерства. Для многих сегодняшних лидеров важна лишь одна цель — добиться славы. На самом деле они не любят тех, кого ведут, используя их как средство для достижения этой цели. Это лидерство наемника, но не пастыря. Этот пример применим не только к церкви. Все лидеры в сферах промышленности, политики и общественности следуют по одному из этих двух путей. Либо они устремлены на достижение своих корыстных целей, либо на достижение блага для тех, кого они ведут. Первое — это мир, ведущий к смерти, второе — путь Иисуса, ведущий к жизни.
Иногда в служении Иисуса, так же как и в преданиях Ветхого Завета, встречаются моменты, когда кажется, что обращение направлено только к Израилю. Но истинная цель как откровений Ветхого Завета (ср.: Быт. 1 — 11; 12:3; Ис. 49:6), так и служения Иисуса — это весь мир. Господь, сотворивший всех людей и любящий всех одинаково, предлагает спасение всем людям земли, чтобы все могли уверовать и затем объединиться в одно великое «стадо» Иисуса, «доброго пастыря» (15). Эта мечта отображена в видениях Иоанна на острове Патмос:
«После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. И восклицали громким голосом, говоря: спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!» (Отк. 7:9,10).
Иисус заканчивает Свою речь, переходя от темы самопожертвования (которое приведет к созданию нового «стада» из всех народов) к вечной любви Отца и Сына, которая служит источником этого самопожертвования (10:17,18). Здесь Он выделяет четыре пункта.
1. Самопожертвование Сына соотносится с любовью Отца к Сыну (17). Отец любит Сына, потому что Сын любит нас до смерти. Это чудесное откровение. Когда мы нуждаемся и Иисус милостиво удовлетворяет нашу нужду, любовь Отца к Сыну обретает новую силу. Это не значит, что любовь Отца к Сыну зависит от любви Христа к нам. Скорее любовь Отца к Сыну и Сына к Отцу предшествует нашему познанию Его милости. Это ее основа. Но все же эта любовь свершается в сердце Господа, когда Сын отдает нам Себя. То, что Отец восклицает во время крещения Иисуса, Он восклицает еще громче в момент распятия, на которое указывает крещение: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мф. 3:17).
2. Самопожертвование Иисуса ради нас было добровольным.
3. Видения Иисуса охватывают не только смерть, но также и воскресение, которое последует за ней (18). В самом деле, смерть сама по себе — это форма возвышения, после которой обязательно следует воскресение. При таком глубоком понимании смерти действительно «невозможно было удержать Его» (Деян. 2:24).
4. Все, что делает Иисус, Он делает, повинуясь Отцу (18). Он навеки един с Отцом и, как Сын, всегда подчиняется Ему. В этой взаимозависимости кроется не только загадка Троицы, но также тайна Его миссии.
Снова слова Иисуса привели к распре, возможно, потому что близится Его «час». Иисуса и ранее обвиняли в одержимости бесом (20; ср.: 8:48; 10:21; ср.: Лк. 11:15 и дал.). Та готовность прибегнуть к суду, которую выказали власти, свидетельствует об их возросшем негодовании. Обвиняя Его, они оказываются все ближе к непростительному греху (Мф. 12:24–32) — преднамеренному нежеланию принять Святой Дух[124]. Это обвинение свидетельствует также о решительности противников Иисуса и их нежелании видеть свет, что, к сожалению, ведет к одному — к погружению в вечный, беспробудный мрак.
