И я продолжал вести прежнюю жизнь, уверяя себя, что всегда смогу выйти из игры, если вдруг запахнет жареным. Но когда, наконец, мне стало окончательно ясно, до какой степени безжалостно – причем уже не в первый раз! – мной манипулировали, у меня не оставалось иного выхода, кроме как броситься по горящему мосту навстречу неведомому будущему…
В разгар войны конечная цель никому не видна достаточно ясно. Четкую перспективу нам дарит лишь История. Возможно, именно поэтому мне потребовалось так много времени, чтобы до конца разобраться и в предательстве головы Мимира, и в предательстве Гулльвейг, которая так ловко меня подставила. А также, разумеется, понять, какую роль во всем этом играет Сурт. Маятник Хаоса, качнувшись в обратном направлении, стер Асгард с лица земли, как топор умелого палача одним ударом отрубает голову преступнику, как острая коса под корень срезает пшеницу в поле. О, это было поистине эпическое сражение. Буря чувств. Реки крови. Оглушительный звон клинков. Оперные сцены героизма, мужества и самопожертвования.
Я снова вспомнил слова оракула:
И он действительно был недалек от правды. Мы с Хейди разместили народы Льдов и Гор в стратегически важных местах – у северной и восточной границы долины Идавёлль; но в основном это было сделано, чтобы отвлечь внимание асов. Главная же подготовка к решающей битве велась в царстве Сна и в южной части Железного леса, но все было скрыто от глаз наблюдателей особыми магическими щитами, созданными Хейди.
Между тем армия людей все увеличивалась. Воины прибывали даже из Утгарда, на больших кораблях; и по проезжим дорогам с севера приехало немало всадников, готовых к сражению. Людей становилось все больше, но они были пока не слишком организованны. Их лагеря на опушке Железного Леса были похожи на муравейники; воины жгли костры, готовили себе на них пищу и с беспокойством поглядывали в небо.
Против людей мы до сих пор не предприняли ни единого шага. Нам хотелось поймать и поджарить рыбку покрупней. Гулльвейг для этого разработала весьма хитроумный план и постаралась все тщательно подготовить, чтобы в нужный момент действовать точно по этому плану. Она давно уже сумела разместить своих приспешников на неприметных, но достаточно важных постах по всему Мидгарду, и они были готовы начать действовать по первому же ее приказу. Собственно, ее планы давно уже начали воплощаться в жизнь – начиная с тех пор, как она освободила меня, успешно «рекрутировала» Энджи и освободила моего сына Фенрира, который отпраздновал свое совершеннолетие тем, что отыскал прежних друзей – волков-демонов Сколь и Хайти – и подговорил их свергнуть с небес колесницы Солнца и Луны, чтобы все миры погрузились во мрак…
Эта внезапно наступившая кромешная тьма и стала первым ударом. Тьма, как известно, всегда в дружбе с теми, кто находится вне закона; она же умело порождает всевозможные страхи и ночные кошмары. Затем с ужасающим ревом из морских глубин вынырнул Мировой змей; равнины заполонили волки-оборотни; и по приказу Хейди из мира Мрака, из царства Хаоса стали подниматься орды тамошних обитателей, которые быстро растеклись по всему Мидгарду.
Некоторые из этих существ нападали на людей, когда те странствовали по реке Сновидений, и насылали на них безумие и жажду насилия. И дальше все пошло именно так, как это обычно и бывает в момент общественного кризиса. Распадались огромные сообщества; члены одной семьи становились врагами друг другу; всевозможные оппортунисты пользовались возможностью обогатиться за счет ближайших соседей. Люди всегда почему-то винят Хаос, если у них что-то идет не так, но на самом-то деле чаще всего силам Хаоса вовсе и не требуется ни во что вмешиваться. Люди сами прекрасно справляются, когда дело доходит до кровавой резни, и они, объятые взаимной ненавистью, начинают убивать друг друга. Скажите уж честно: люди, совершая ужасные преступления – убивая, насилуя, принося в жертву невинных младенцев, – всегда обвиняли в собственных грехах небеса, лишенные солнца, тогда как тьма царила уже не столько в небе, сколько в сердце каждого из них.
