Мне показалось, что даже само время замерло. Вокруг еще больше потемнело; я уже чувствовал мерзкое дыхание кипящей магмы, вырывающейся из огненных кратеров. Рядом сопел страж богов, и я, глянув в небо, увидел там… Возможно ли, чтобы среди сгущающихся туч виднелась именно моя звездочка? Я снова перевел взгляд на восточный край неба и заметил, как из-под черной тучи выглянул край гигантского крыла.
И тут Хеймдалль, посмотрев мне прямо в глаза, шагнул с крепостной стены вниз, увлекая меня за собой, и мы полетели сквозь слои горячего воздуха на растерзанное, покрытое трупами поле боя.
Я усмехнулся. Все-таки Золоченый был невероятно предсказуем. Я же сразу, еще только оказавшись на мосту, догадался, что он последует за мной, чтобы попытаться свести со мной счеты. Что он готов даже собой пожертвовать ради того, чтобы, наконец, меня прикончить. И теперь он совершил этот фатальный прыжок, ибо понял, что конец близок – и совершил его спокойно, уверенный в том, что поступает правильно, и удовлетворенный своим решением, ибо знал, что если ему суждено отправиться в Хель, то он, по крайней мере, прихватит с собой и меня.
На борьбу с ним времени почти не оставалось. Да и вряд ли мне удалось бы спастись: руна
И тут над землей пронеслось нечто, похожее на тень гигантской черной птицы, и земля исчезла. Исчезло и небо, и страшный холод, точно явившийся с далеких звезд, внезапно сковал все, и все погрузилось в безмолвие.
И я вдруг ощутил, как внутри меня что-то щелкнуло, точно хрустнула и сломалась маленькая косточка. Я раньше ничего подобного не испытывал, но все-таки понял, что это. Говорят, что всегда инстинктивно понимаешь, если у тебя сломана кость; точно так же и я инстинктивно понял, что это руна
А еще я понял, что Смерть – это не моя проблема. Нет. Моя проблема гораздо шире. И черная туча, и зловещие черные крылья – это ведь сам Лорд Сурт в своем исходном обличье. Сурт Разрушитель. Воплощение Хаоса. Абсолютный повелитель Нифльхейма, вломившийся в земные миры через царство Сна…
– Ах, черт побери! – только и успел я сказать.
И наступила ночь.
Ах, черт побери! Когда вы произносите самые последние свои слова, это совсем не те слова, какие, на ваш взгляд, стоило бы запомнить. Но когда все вокруг накрыла эта леденящая тьма, я по-прежнему смутно слышал рядом чей-то голос, который что-то шептал мне в самое ухо – так шепчет голос моря, заключенный в раковину, – а потом тьма поглотила меня целиком: и тело, и разум, и то, что называют душой.
Все думали, что я умер.
Ну, формально, пожалуй, да – но ведь река Сновидений протекает через все Девять миров, и после триумфальной победы Хаоса мой физический облик и облик эфемерный навсегда отделились друг от друга, и мое эфемерное «я» утащили вовсе не в Хель, где я не без оснований рассчитывал вскоре обрести свободу – ведь, в конце концов, Хель дала мне клятву, а подобные клятвы так просто нарушить нельзя, – а в Темный мир, Нифльхейм, в «прихожую» Хаоса.
В Темном мире правит Сон, причем в самой мрачной своей форме, и каждый приснившийся кошмар представляет собой как бы некий спектакль. Хаос не прощает тех, кто пытается бросить ему вызов. Еще меньше Хаос склонен прощать тех, кто его предал – а я, как вам известно, сделал и то, и другое. Не стану утомлять вас подробностями. Скажу лишь, что мне было совсем не весело. В общем, это напоминало тюремную камеру, созданную из самых сокровенных моих страхов, а охранял меня некий жуткий демон, специально подобранный для того, чтобы держать меня в состоянии абсолютной покорности.
Ну, конечно же, это был змей. Вечно меня подстерегают эти змеи!
Да уж, это были далеко не самые лучшие времена.
