Граната-колотушка подходила мне больше. Прежде всего, «Модель 15» имела более простую конструкцию, что внушало веру в ее техническую надежность. На длинной деревянной рукоятке размещался широкий металлический цилиндр со взрывчатым веществом. На конце рукоятки имелась простая, удобная чека (все тот же, шарик на проволоке), объем цилиндра обеспечивал мощность гранаты, а длинная рукоятка — удобство ее метания. Но меня, конечно, интересовали другие показатели: большой жестяной цилиндр гранаты заполнялся сложным взрывчатым веществом, а не просто чёрным порохомпредставлявшим собой смесь перхлората калия, нитрата бария, дымного пороха и порошкообразного алюминия. «Модель 15», таким образом, не была рассчитана только на осколочное воздействие и являлась фугасной, — что и требовалось для закрытого помещения кайзеровского бункера.
Ближайшие к дворцу «колотушки» находились в сумках стрелков, расположившихся возле переезда через речку, отделяющую парковый комплекс Сан-Суси, от пригородов Берлина. Лейб-гвардейцам во дворце колотушки не полагались, полицейским и жандармерии, охранявшим парковую зону — тем более. Потсдамский армейский склад раскинулся только в километрах двадцати от дворца в бараках ближайшей военной части. Однако в самом Потсдаме располагались резервные подразделения Первой1-й гвардейской кавалерийской дивизии, присланные сюда отдохнуть с фронта примерно месяц назад. В зимний период, пока над окопами тишиной звенело затишье, подобные «ротации» войсковых частей применялись во всех сражающихся армиях, в том числе, в немецкой, и в русской, в австрийской и даже турецкой. Части с передовой по очереди отправлялись в столицу или в прифронтовые провинции, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. Соответственно, находясь на отдыхе, обстрелянные полки усиливали «внутренний контроль» над страной.
Вместе с Первой кавалерийской, здесь же в Потсдаме отдыхали полки Тридцать девятой пехотной дивизии, а также стрелки Шестой бригады Ландвера. И те, и другие располагались ближе к Сан-Суси, нежели выбранные мной кавалеристы, однако в одинокие разъезды по территории вокруг парка пускали только драгун.
Ближайший обнаруженный мной конный разъезд состоял из шести человек. Четверо, удобно расположившись за мостиком в небольшой выемке, сидя на досках, крутили сигарки, и неспешно о чем-то болтали, а двое, сидя верхом, столь же неспешно объезжали местность по кругу — от моста, до ближайшего поворота, скрывавшегося за домами, и обратно. Осуществлялся объезд, очевидно, периодически и поочередно, поскольку лошади остальных четверых «дозорных» стояли тут же, привязанные возле моста. Так что мне в некотором смысле повезло — убивать одновременно всех шестерых было бы сложнее. А так, отряд сам разбился на две неравные группы. Территорию вокруг Потсдама, наполненную войсками, охраняли без рвения — тут не могло быть врагов, кроме разве что таких экзотических, как я. «Акция», таким образом, не вызывала у меня сомнений.
Дождавшись пока конная пара скроется с глаз, и выбрав для себя наиболее крепкого «верхового», я быстро догнал его, и рухнул внутрь черепа и з. Затем мысленно осмотрел захваченную территорию.
Очевидно, атака осталась незамеченной для всех, кроме объекта вторжения. Чуть покачнувшись в седле, от мгновенной потери координации, мое новое тело прикрыло ладонью лицо, и шумно вдохнуло воздух.
— Что с тобой? — удивился напарник.
— Не хорошо, — удивляясь произнесенным немецким словам, отвечал ему я, — знаешь у меня что-то с палашом, посмотри.
С этими словами я аккуратно вытянул клинок из ножен и, подняв стальную полоску над головой, кивнул на нее подбородком. Сталь заиграла на солнце.
— Ничего не видишь?
— Рехнулся? Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь!
— Об этом! — воскликнул я и резким ударом правой, рубанул ему в центр лба.
Опыта кавалерийской рубки у меня не было я понятия не имел, как разрубить человека от плеча до пояса или смахнуть с молодецкой оттяжкой голову. К моему удивлению, удар в лоб не расколол череп несчастного надвое (как мне казалось должно было произойти), однако оказался достаточно эффективным. Несчастный немец безмолвно рухнул замертво, по лицу его побежала тонкая струйка крови.
Не мешкая и не ожидая, пока кто-то из возможных очевидцев поднимет тревогу, я спрыгнул с лошади и торопливо обшарил подсумок убитого. По счастью там, как и ожидалось, лежало три искомые мной гранаты. Тут же, я перебросил их в свой подсумок, затем еще раз пересчитал добычу. И у меня, и у сраженного мной гвардейского драгуна имелось ровно по три «колотушки» — прусская педантичность здесь не подвела. Ударная сила в шесть пехотных гранат радиусом действия в пятнадцать метров каждая, была достаточной, чтобы убить двадцать человек в комнате площадью десять на десять метров.
Удовлетворённо кивнув, я вскочил на коня.
— Убит, убит! — зЗавопил я во весь голос и выскочил из-за поворота.
