Ответ Алексеева меня удовлетворил. Собственно, я хотел услышать мнение военных только потому, что сам не являлся специалистом в военной области. При обсуждении вопроса могли выясниться подробности, в которых я не разбирался, но которые могли быть важны для операции подавления. Само решение о немедленной отправке в столицу наиболее преданных войск я принял еще до начала совета. И сейчас — только убедился в его верности. С другой стороны полное единодушие генералитета меня настораживало. Все только покивали, согласились со мной, никто не предложил возможной альтернативы или не указал на детали, стоящие внимания. Возможно, успокаивал я себя, решение о силовой акции просто является простейшим из возможных и самым надежным, поэтому никто и не возражалют. С другой стороны, я понятия не имел, как именно может осуществляться подобная операция, а. А никто из «профессионалов» не высказал никаких подробных комментариев.
Сообразно с ситуацией, после формального утверждения решения о вторжении в Питер, я попросил Алексеева ознакомить меня с диспозицией доступных военных сил.
Он пояснил — в. Выходило, в общем, не плохо: б. Без ущерба для обороноспособности фронтов, начальник штаба мог выделить мне значительный контингент. От войск Северного фронта предполагалось отправить в Петроград 34-й Севский, 36-й Орловский, 2-й Лейб-гусарский Павлоградский полки, а также два кавалерийских полка из находящейся в резерве 15-й кавалерийской дивизии.
Из войск Западного фронта выделялись два пехотных полка и особая пулеметная команда Кольта.
От сил Юго-Западного фронта под командованием Брусилова Алексеев предлагал выставить 67-й Тарутинский, 68-й Бородинский, 15-й Уланский Татарский, а также 3-й Уральский казачий полки[4].
Кроме того, для усиления моего «ударного кулака», отдельные части предполагалось наскрести по гарнизонам: от Выборгской крепости — наиболее прочный батальон крепостной артиллерии, от коменданта Кронштадта — два батальона минеров. И я, и другие участники этого последнего перед карательной экспедиции совещания надеялись, что усилияй именно этих, — самых страшных частей артиллерии, не понадобятся при подавлении бунта, однако лишними их никто не предполагал.
Наконец, ближайшим расквартированным в Прибалтике дивизиям и бригадам Северного фронта генерала Рузского, предписывалось дополнительно выделить по одной пешей и одной конной батарее, имеющей по одному зарядному ящику на орудие, и прислать снаряды в хвосте движения войск.
Вся суета с перемещениями совершалась с единственной целью — не допустить ослабления фронтов перед возможным усилением весеннейной активности немцев. С фронтов снимались исключительно запасные или резервные части, обычно (по решению командующего Алексеева) по одному полку с дивизии или бригады.
Менее всех пострадал от предполагаемых наборов в «корпус возмездия» (или «карательный корпус», как уже окрестили экспедицию некоторые из офицеров) именно Северный фронт, поскольку представлял собой наиболее опасный вектор немецкого наступления. Генерал Рузский охранял Ригу и Даугавпилс, а также дорогу из Питера в Могилев и далее на юг, через Минск и Киев — основную снабжающую артерию наших «германских» фронтов. Возможно, по этой причине Рузский сидел со своим штабом довольно далеко от линии фронта — во Пскове, как раз на железной дороге.
Единственными частями, не собранными с фронтов по остаточному принципу, стали части конногвардейцев, расквартированные в Новгороде. По приказу Алексеева, сразу три гвардейских полка, — Семеновский, а также Третий и Четвертый Гвардейские —, должны были выступить на мою защиту и присоединиться к «ударным частям» в окрестностях Петрограда. Кроме того, непосредственно из Ставки, в Питер направлялся отборный Гвардии батальон Георгиевских кавалеров, который должен был выступить самым первым из всех.…
В деле формирования армии я не смел возражать Алексееву по простейшей причине — я совершенно ничего в его действиях не понимал. «Ударный кулак» мой, в итоге напоминал собой скорее сборную солянку, нежели спаяенное войной фронтовое соединение. Я спросил, было, об этом Воейкова — единственного кому мог на данный момент доверять, на что флигель-адъютант справедливо заметил, что он также никогда не служил начальником генерального штаба, однако столь значительного числа опытных и мощных подразделений, в любом случае будет более чем достаточно против слабо организованных бунтовщиков. Возможно, для митингов и демонстраций, для нападений на булочные и охоты за убегающими жандармами, толпы пролетариев организованны достаточно хорошо, — отметил молодой офицер, — однако для ведения эффективных военных действий одних только агитаторов-горлопанов недостаточно.
Алексеев живо набросал для меня список частей на бумаге. Я начал читать.
