Только после отречения Императора рабочие партии начнут собирать отряды из пролетариев, только после этого — когда отпустятся вожжи, взбунтуется «красный флот». Только после этого начнутся солдатские мятежи, немыслимые в воюющей армии. Но пПока еще — не было ничего этого было ничего. Только кучка подонков в соседнем вагоне, демонстрации безработных в столице, стрельба в воздух резервных тыловых частей, не желающих отправляться на передовую.
Смешно. Но как я ни старался, я не смог преодолеть ту черту, которую не смог перейти и сам Николай Второй. Со всеми своими знаниями будущего, с моим «современным» взглядом и якобы более решительной волей — я оказался бессилен против удара предателей в спину. Чуть более оперативные сборы в Ставке, чуть более быстрая отправка с «мнимыми» войсками на Петроград — и все. Результат тот же. Царь в западне, в окружении вражеских солдат с кучкой никчемных придворных. Через стенку сидят Гучков и Родзянко, я подпишу отречение. Или …
Кстати что будет, если — «или»?..
Логика предписывала простейший выход: табакеркой в висок как Павлу, удушение подушкой как Петру Третьему. А проще — полет свинца в лоб. Двадцатый век, черт бы его побрал, это столетие неумеренного прогресса. Табакерки нынче не в моде.
Убьют. Потом объявят, что отрекся. Миллионы людей в губерниях и областях великой России не будут сличать подписи на бумагах. Есть телеграф. Есть газеты. Между прочим, предыдущее, «реальное» отречение, по данным энциклопедии было написано Николаем на телеграфном бланке простым карандашом — не пером! Тем не менее, это не помешало.
Наследником является малолетний Алексей, а значит — мое отречение в его пользу всего лишь формальность. Один выстрел мне в голову — и императором автоматически станет маленький больной цесаревич.
«Ну что же, Николай Александрович, — криво усмехнулся я, обращаясь к своему «альтер эго», — мое присутствие тебя не спасло. Мы опять проиграли».
Или?..
«Каждый есть сам творец жизни своей и да воздастся ему смерть, кою он заслужил деянием своим».
Или!
Решившись, я медленно поднял голову и осмотрелся кругом. В отличие от «прошлого» Николая, мы с моим носителем
Нельзя сказать, действовал ли в этот момент лично я или царь Николай Второй. Мы не отличались сейчас один от другого — только лишь информацией, маленьким клочком знаний о будущем, не о фантастической технике или вершинах науки, а о будущем собственных жены и детей. В отличие от меня, никогда не носившего оружие, Николай являлся профессиональным военным и обращение с шашкой, конем, винтовкой, наганом, не было ему чуждым, это являлось частью всякого дворянина — обыденным делом, не требующем усилий со стороны мозга. Привычным, как работа печени или сердца. Требовалась только воля, маленькое решение. Остальное — прошло на рефлексах.
В соседнем вагоне, через дверь от менятамбуре, примерно в метрах двух от меня, находился сановник свиты адмирал Нилов. Я открыл дверь и вошел.
Его мМассивная, скалообразная фигура адмирала с косой саженью в плечах, произвела на меня впечатление в дни совместного путешествия своими размерами и скрытой в размерах мощью, однако сейчас, придворныйадмирал выглядел жалко. Выражение побитой собаки на некогда уверенном и сильном лице, вызывало почти отвращение. Бывший капитан черноморского миноносца, в двадцать один год потопивший в бесстрашной лобовой атаке турецкий монитор, бравый моряк, довоенный командир Гвардейского экипажа и мой личный флаг-капитан, сейчас выглядел подавленным и несчастным.
Настроение царских вельмож, впрочем, в данный момент меня совершенно не занимало.
— Константин Дмитриевич, — я обратился к нему с азартным задором в голосе, — мне нужен ваш пистолетревольвер.
— Ваше Величество?!..
— Стоп.!. Вы не слышите меня, адмирал.! — пПроизнес я уже серьезней., — Сконцентрируйтесь и делайте то, что скажу. На вашем поясе кобура, в ней находится револьвер, он мне нужен. Просто расстегните кобуруробку и протяните мне ваше оружие.
