— Девочка моя, — устало произнес полковник. — Ты попалась на самую простую манипуляцию. Обозвав тебя «секретаршей» и попытавшись выдворить из кабинета в самом начале разговора, Советник вывел тебя из равновесия. И получил ослабленное внимание, излишнюю эмоциональность в разговоре, повышенную нервозность — все то, чего и хотел. Ошибки с твоей стороны были обеспечены.
Я почувствовала, как стыд краской разливается по моим щекам. Как же я не поняла сразу! Ведь всем этим психологическим штучкам меня обучали. Натаскивали и вбивали в подкорку не один год. И как самой скрытно воздействовать на людей, и как распознать скрытые манипуляции, и как противостоять им. И куда только делись все знания и умения в один момент?! Более того, теперь, когда мне сказали об этом, я удивлялась, почему не поняла, что моим поведением управляют. Ведь все признаки были налицо — чрезмерный, ничем не обоснованный разнос, построенный исключительно на эмоциях, без единого аргумента, настоящая психологическая агрессия со стороны Советника. И свои чувства при этом — неловкость, обиду, желание оправдаться.
Словно прочтя мои мысли, Шеф сказал:
— Ты не могла допустить, что столкнешься с таким в Кремле, поэтому и попалась. Однако, чем выше ставки и серьезнее люди, тем коварнее их методы.
— Я сильно подвела вас?
Эти слова дались мне нелегко.
— Ничуть. Ты справилась отлично.
— Но… Получается, вы заранее просчитали этот разговор и мое поведение?
Полковнику удалось меня удивить.
— Скажем так, на сто процентов я не знал, но нечто подобное предполагал и был готов к такому повороту. Мне хотелось как можно дольше сохранить в тайне от Советника участие Егора в этом деле и наше внимание к Санаторию. Сейчас у нас есть фора. Хоть и небольшая, но есть. Я доволен. Будь довольна и ты.
Так вот зачем я была нужна — отвлечь внимание от Егора. А я-то, дуреха, размечталась — первое самостоятельное расследование, лидерство в группе… Нет у тебя ни расследования, ни тем более лидерства, — с горечью подумала я. — Ты даже не фигура в этой игре, ты всего лишь занавес, за которым разворачивается действие.
— Ну что ж, теперь Советник уверен, что дело ведет неумеха с самомнением, и может расслабиться, — я невесело усмехнулась.
Я ожидала, что они улыбнутся, но вместо этого Егор сказал:
— Не обижайся. Вот представь, что Антон с самого начала объяснил бы тебе все расклады, а тут Советник со своими расспросами. Смогла бы ты выдержать психологическую атаку, не выложив всего, что знала? Во-о-от! Поэтому от тебя многое и скрыли.
— Ясно.
— А теперь представь, что расследование я поручил не тебе, а, допустим, Демину, — вступил в разговор Шеф. — Смог бы Демин выдержать агрессию Советника?
— Думаю, да.
— Возможно, что и смог, — кивком подтвердил мое мнение полковник, — но тогда у Советника была бы уверенность, что мы что-то скрываем. Однако после сегодняшней беседы благодаря тебе он абсолютно убежден, что у него все под контролем. В этом деле ты была предпочтительнее более опытных сотрудников по всем параметрам.
— И что теперь? Вы снимете меня с расследования?
— С чего бы? Нанесешь визит Верховскому, я обо всем договорился. И немедленно!
Мне захотелось напомнить Шефу его же приказ держаться от Санатория подальше, но я благоразумно промолчала — начальство передумало. Бывает. Но немедленно все равно не получилось — пришлось заехать домой переодеться. Не могла же я испортить дальней поездкой единственный хороший костюм. К тому же переодеться советовал и Егор.
Верховский, по словам Егора, несмотря на свою отнюдь не брутальную внешность измотанного наукой сухаря, являлся большим любителем прекрасного пола. Правда, связи он заводил с трудом — был робок с женщинами, да и на длительные отношения у него не хватало ни характера, ни времени. Так что общался он исключительно с особой категорией дам, дарящих свою благосклонность отнюдь не даром. Но перед красивыми молодыми женщинами млел по-прежнему. Отсюда и совет — выглядеть если не эротично, то хотя бы по-женски привлекательно, то есть никаких разношенных кроссовок и мешковатых свитеров. Размякнет, потеряет бдительность, чего-нибудь да скажет интересное, — подытожил Егор. — А ты держи ушки востро.
Шеф с Егором уехали, а я отправилась домой.
Нет уж, эротично пускай выглядит кто-нибудь другой — внимание ловеласа- профессора, к тому же занимающегося безумными экспериментами, мне совсем не льстило. Хватило пялящихся на мои коленки новобранцев.
После недолгих сомнений костюм был заменен обтягивающими летними брючками с цветастой блузкой, лодочки уступили место босоножкам, а черная деловая сумка — легкому рюкзачку. В рюкзачок отправились пара наскоро слепленных бутербродов и термос с крепким кофе — перекусить на трассе.
