И Иван идет обратно, уже поторапливаясь, не заходя в села и хутора, где недавно был, где оставил искру любви Христовой. Но как не зайти в хутор, в село, где ждали тех, кто несет этот свет? И вот он | в большом селе, от которого разветвляются дороги: на большое уездное село Березовку и на Ряснополье, лежащее на пути в Основу. Здесь он хотел только переночевать, провести вечер, а когда остановился, то понял, что уйти так скоро не сможет. А о сапожном занятии не могло быть и речи. В доме, где он остановился, не убывая находились люди. Они хотели слушать, спрашивали, говорили сами. Вечерами собирались у тех, у кого побольше дома, и Иван проводил вечер в виде собрания: с молитвами, чтениями Евангелия и даже пением. Пели известное, церковное: "Спаси, Господи, люди Твои", "Блажен муж", а чаще "Отче наш". Пели, произнося слова на - славянском языке. Обычно расходиться не хотелось и проводили время до полуночи, спрашивая, делясь мыслями, сокрушаясь о том, что живут не так, как надо.
Село было большое, имело свою школу, были грамотные. В селе было уже не одно Евангелие на русском языке. Здесь Библейское общество поработало неплохо и достигло многого. Но была и православная церковь, священник, были ревностные православные верующие, был урядник и волостной старшина. Слухи о собраниях доходили и до них. Все это передавалось и Онищенко.
- На все воля Божья, - говорил он, не страшась, но понимал, что надо поступать и благоразумно. Слово Божье не нуждается в больших толпах, шуме и крике. Оно там, где тихое веяние ветра.
Были приглашенные из хуторов, и оттуда они приехали за Иваном с бричкой. К удивлению и радости Ивана приехал и Герасим Балабан. Он слышал о приближении к их местам Онищенко и шел ему навстречу.
Всюду хуторяне настойчиво и убедительно приглашали их к себе. Распрощавшись с полюбившимися им селениями, Онищенко и сопровождавший его Балабан к вечеру выехали на хутора. С полпути стал накрапывать дождь, сначала потихоньку, а потом перешел в проливной. Дождя не ждали и теперь прикрывались тем, что нашли в бричке. Дорога размокла, и лошади шли шагом.
- Как плохо, - сказал Герасим, улыбаясь, - когда мокро, холодно и темно. И вот так же плохо в душах людей, когда там темно и холодно.
На хуторе их ожидали. Была уже поздняя ночь. Путников переодели, согрели, покормили и уложили отдыхать. Весь день шел дождь, и навстречу с приезжими собрались только местные жители. Но Иван знал, что чем меньше людей будет на беседе, тем она будет теплей и задушевней, тогда в беседе участвуют все и виднее становятся души с их радостями и нуждами.
На второй день вечером собирались со всех окружающих хуторов. Вместиться в хату все не могли и стояли в сенях и во дворе, у открытых окон и у дверей. Собрание начали пением молитвы "Отче наш".
Вступление сказал Герасим Балабан; внятно и просто, как детям. Сказал он, что собрались сюда все потому, что жажда истины мучает всех. И что блаженны жаждущие и алчущие правды, ибо они насытятся. Правда в Слове Божьем, в Евангелии.
Ивану сделали небольшой помост, чтобы он стоял выше всех, и просили его говорить громче, чтобы слышали и стоящие во дворе. И полилась из его молодых уст первая в этом хуторе проповедь.
С вдохновением говорил Иван о пропавшей овце, о блудном сыне, об отце, ожидающем возвращения его. Заканчивая, он сказал:
- Итак, будем стремиться туда, где вечная радость, где вечное счастье, где все и во всем любовь. Кто желает сегодня соединиться с Отцом небесным, влиться в поток жизни и славы Бога, взывайте к Нему и скажите о своем желании служить Ему. Сегодня ты можешь выйти отсюда раскаявшимся, оправданным, совершенно новым. Взывай к Нему, и Он услышит тебя.
Все, кто только мог, преклонили колени, а кто не мог, стояли с поднятыми головами и с глубокой мольбой взывали к Господу о прощении грехов и просили у Бога святого оправдания. Трудно сказать, сколько времени длилась горячая молитва, буквально потонувшая в слезах. Трудно было и определить, где глубокое, истинное раскаяние, так всхлипывания и рыдания наполнили весь дом.
Окончил собрание молитвой сам Онищенко. После этого стали задавать вопросы. Время было за полночь, но никто не думал уходить. Ночь проходила незаметно и казалась праздником.
Так и не ложась спать, рано утром Балабан сказал Онищенко:
- Брат Иван, придется ли тебе еще побывать здесь, приведет ли тебя Бог в эти края, но я хочу, чтобы мы с тобой побывали в Березовке. Это не по пути в Ряснополье, куда ты держишь путь. Но я думаю, что братья свезут нас туда и обратно. Это верст двадцать в одну сторону. Туда полдня, если пешком, там два, да обратно. Но ради дела Божьего что такое дни? А в Березовке живет мой тесть, добрый человек. Теперь у него собираются евангелисты и все те, кто любит чистое Слово. По пути заночуем в хуторах, их там не один. Я ходил этими дорогами пешком, все изучил. Березовка село шумное, проезжее, много разного люда там. Есть всякие, и озлобленные, и пьяниц много. Но ведь и Христос шел и по городам, и по селениям.
