- "Вы слышали, что сказано древним: "не убивай; кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной".
Чуть слышно повернулся ключ в замочной скважине, дверь без шума отворилась, и в камеру вошел старший надзиратель тюрьмы, а за ним престарелый священник. Появление в юрьме евангелиста Онищенко взбудоражило губернское духовенство. Почти все, сидевшие на краю нар, встали на ноги. Но надзиратель просто сказал:
- Продолжайте. Садитесь все.
Но учитель не мог продолжить чтение. Установилась неловкая пауза. Кое-кто сел, но большинство стояли. И тогда заговорил учитель Нечаев:
- Я знаю, что по тюремным законам арестантам с обслуживающими их людьми вступать в разговоры запрещается. Но вот пришлось к слову, к месту, и я хочу спросить. У иудеев, как это записано в пятикнижии Моисея и как читал мой отец, учитель закона Божьего, и как сейчас прочитали слова Христа, говорится: убил - тебе суд. И все. Все точно, все неоспоримо. Вы же, - он посмотрел на священника, надзирателя и затем на Онищенко, - ученики Христа. И вот вам Он говорит прочитанное сейчас: а Я говорю вам: не гневайся. Всякий гневающийся подлежит суду. А кто говорит на брата "пустой" или "безумный", - подлежит более высокому суду. Я никого не убил. Я только говорил, что нужно убить тех, кто убивает сам. И на меня разгневались, меня арестовали, меня с гневом били. А ведь они называют себя христианами, те, которые взяли меня, которые били, разгневавшись. Как это может быть, батюшка, скажите мне. Скажи мне и евангелист. Я хочу услышать и понять, хочу в своих глазах оправдать вас.
И Нечаев пристально посмотрел на священника, затем на Онищенко. Иван не опустил глаза, но пока молчал, давая возможность сначала ответить священнику, как старшему, как власть имеющему.
У священника на это был ответ, заученный еще в семинарии. Он выступил на шаг вперед, осенил себя крестным знамением и не торопливо, слабым голосом заговорил:
- Это хорошо, что вы в камере читаете Евангелие Господа нашего
Иисуса Христа. И вопрос ваш уместный для того, чтобы понять, что новое учреждает Господь. Он учреждает быть милостивым, кротким и смиренным. Он напоминает, что за убийство есть суд, как это и записано на страницах богодухновенного Святого Писания. И не велит гневаться. Гневаясь, не согрешайте. Не гневайтесь напрасно, - так сказал наш Спаситель. Особенно обратите внимание на это установление "напрасно". Напрасно не гневайтесь. И Сам Христос напрасно не гневался. Но мы знаем, когда Господь гневался не напрасно. Вспомните, с каким гневом Он изгонял торгашей из храма. С гневом. Доколе терпеть мог наш милостивый Господь.
И на вас почти всех, кто по справедливости закона попадает в тюрьму, власти гневаются не напрасно. Каждый из вас знает, за какую провинность он навлек на себя не напрасный гнев. И от гнева Божьего никуда не уйти нам: по Своей справедливости Он будет в свое время судить всех и воздаст каждому по делам его.
Все слушавшие подавленно молчали. Священник был стар и устал. Благословив заключенных крестным знамением, он, тяжело развернувшись, вышел из камеры. Надзиратель вышел вслед за ним и запер дверь.
Ответ священника не удовлетворил никого. Были все обвинены. Всем предстоял суд, почти всем будут тюрьмы, ссылки. А ведь все хотели прощения, сострадания.
Слыхали и о том, что есть учение Христа, что есть христианство. Сердца всех чувствовали, что именно во Христе спасение, решение всех самых сложных вопросов, но как применить это к себе?
И все глаза устремились на Ивана: как он ответит на оставшийся открытым вопрос учителя Нечаева. Онищенко был еще молод, многие вопросы еще для него самого были тайной, которая постигается возрастом, кругом познания. Чем выше человек поднимается на гору, тем более ширится его круг обозрения местности; чем больше человек поднимается в духовном росте, тем полнее он способен понять волю Всевышнего.
"Боже мой! Умудри меня, откройся мне в Своей полноте", - молился Онищенко. И вспомнил мысль, которая прошла сегодня через его мозг: "Учение Христа - ключ всеотпирающий. Но он должен быть вставлен в замок до конца".
Иван встал у стола, все сели, и когда он начал говорить, в его словах почувствовалась сила.
- Справедливость, справедливый гнев, справедливое наказание. Все это высокие слова, вполне заслуживающие почтения, признания их верными. Такими вносит их в мир Библия, таковы они от начала мира. И таковы они у Бога: "Мне отмщение, Я воздам", - говорит Господь. И сама жизнь, в которую Богом вложен закон, разумение, Слово, творит беспрекословное дело отмщения и награды, расплаты и воздаяния. Что сеет человек, то и пожинает. Я приложу руку к огню и непременно получу ожег. Разумно обойду огонь - останусь невредим.
