Онищенко улыбнулся и положил свою руку на руку Нечаева.
- Когда я говорю с грешниками, т. е. с теми, кто грешит, нарушая законы, вложенные Богом во все Его творение, мне проще говорить. Я говорю: "покайся", т. е. признай жизнь свою плохой по твоей вине, признай, что ты поступаешь во всем или во многом не так, как должен поступать, и пойми, что ты должен оставить такую жизнь и жить другой, лучшей жизнью, настоящей жизнью. Когда такой человек кается, решает в слезах свою судьбу и призывает Бога помочь ему, тогда я говорю ему: "А теперь веруй в Евангелие, в Благую весть Иисуса Христа, Сына Бога живого". И читая, слушая Евангелие, человек узнает, что без Бога ему жить дальше нельзя и что Сам Бог показывает ему, как жить дальше. Человек перестает грешить, перестает считать других людей своими врагами, перестает отвечать злом на зло. И все это производит в человеке вера в то, что заповеди жизни есть заповеди Божьи, что они для него святы и выполнение их обязательно. Все это потому, что Иисус учил понимать жизнь, как жизнь в Боге, как жизнь вечную. Человек, зная, что он не умрет, что душа его, рожденная от Бога, вечна и ответственна перед Богом, живет, как служит: ответственно, торжественно, серьезно. С вами же говорить сложнее и труднее.
- Почему труднее?
- Образованный, честный человек считает, что имеет свои идеалы, что он меньший грешник, чем другие. Он вдумывается, читает, во многом разумно останавливает себя. Он трудится над собой в меру своих возможностей. В чем ему каяться? Он ведь не такой, как некоторые, думает он. А живет средней, томительной жизнью, не видя смысла в ней, страшась смерти, т. е. не имея жизни.
- Почему не видит смысла, почему томительной жизнью? - протестующе заговорил Нечаев, и веко левого глаза стало подергиваться. Он обиделся на слова евангелиста.
- Я не стану спорить с вами, - успокаивающе сказал Онищенко, - но определенно считаю, что вы не станете утверждать, что ваша жизнь имеет высокий смысл и что вы не думаете о смерти и не страшитесь ее. Твердо знаю, для меня самое высокое - это Иисус Христос и Его Евангелие. Знаю и от учителей древности Платона, от учителя наших времен Гоголя, от наших мыслящих современников Маркса, что без религиозного сознания, без веры в Бога, в душу человеческую и ее ответственность перед Богом человек не может и не способен жить высоконравственной жизнью.
- Правду ли вы говорите? - недоверчиво воскликнул Нечаев, - Карл Маркс говорит так?
- Да, я слышал, что Маркс говорит так, - спокойно сказал Онищенко.
К ним пробирался учитель Балакин. Громкое упоминание полюбившегося, знакомого лично Маркса заставило его откликнуться и прийти послушать, сказать то, что знает сам.
- Что вы тут говорите о Марксе? Вы его знаете? - спросил он у беседующих.
- Я слышал содержание его сочинений о безусловной необходимости единения верующих со Христом. Не знаю, на сколько верно мне это передали.
- Я лично знал Маркса, когда в 1848 году был в Германии в Кельне. И у меня есть копия ходившей тогда по рукам рукописи его гимназического сочинения по религии. Оно так и называется: "Единение верующих со Христом". Он написал его как экзаменационную работу. Ему тогда шел восемнадцатый год. В ней он утверждает, что если народ не составил себе достойного понятия о божестве, он никогда не сможет быть свободным от необузданного эгоизма, жажды славы и безответственных действий и будет далек от стремлений к истинному совершенству. И он заключает, что сама история говорит о необходимости единения человечества со Христом. Маркс пишет там, что низменные стремления к земным благам вытесняют стремление к познанию, тоска по истине заглушается ласкающим голосом лжи. Он особо и категорически подчеркивает необходимость единения человека со Христом и говорит, что наше сердце, разум, история и само Слово Христово громко и убедительно говорят нам, что без этого единения мы не можем достигнуть своей цели, что без него мы были бы отвержены Богом, что только Он был в состоянии спасти нас. И Маркс приводит в качестве примера притчу Иисуса о виноградной лозе и ветвях: "Пребудьте во Мне".
Глаза Балакина горели, и он охотно, как свое, излагал работу любимого друга.
- Но это Маркс писал более двадцати лет назад, когда считал себя идеалистом. Теперь он стал материалистом и не может думать так, - защищая позиции неверия, сказал Нечаев.
Но Балакин возразил:
