Я бросила все, начав сначала. И до нормальной жизни мне как до Эвереста, но я упрямо карабкаюсь вверх, заставляя ценить каждую из минут прожитого дня, большую часть которых занимает теперь мой работодатель. Далекий, неприступный и манящий. Как Эверест, покорение которого меняет навсегда, оставаясь самым ярким впечатлением в жизни. История о верности и предательстве, настоящих друзьях и приемных детях, непростых решениях, и, конечно же, любви!
ПРОЛОГ
Читая романы, смотря ток-шоу и слушая рассказы подруг о ком-то из далеких знакомых, редко задумываешься о том, какие фортеля жизнь выкинет именно с тобой.
У каждого человека есть примерное видение своего будущего, некий, пусть даже нечеткий, жизненный план, но весь фокус в том, что жизни на это глубоко наплевать. И она, развлекаясь, подкидывает людям разной сложности задачки, прибавляя баллы одним, ставя на паузу других и обнуляя счета третьих.
Люди живут, о чем-то думают и мечтают, выводя на холсте размеренными мазками картину своего бытия, — так, как видят его они сами. Но мало кто может себе представить, что в эту картину вдруг самовольно и нагло вклинится чужая кисть, смешивая тщательно подобранные краски, искажая прорисованные детали, размывая мельчайшие подробности настоящего и незаметно ретушируя будущее.
Почти каждый из нас думает, что живет по собственному сценарию, наивно полагая, что так будет всегда. Но это ошибка. Самообман. Потому что есть неотвратимость, от нас не зависящая. И что это, — рок, судьба, высшие силы или игра невидимого кукловода, — знать не так уж и важно. Потому что сути это не меняет, а результат невозможно просчитать или подчинить некому алгоритму. Это как стихийное бедствие, — стремительное, разрушительное, неподвластное. И нельзя сказать с точностью, станет ли переживший его сильнее или сломается, не сумев устоять.
Пока я наносила штрихи, оформляя инсценировку собственного будущего, жизнь смотрела на меня с ухмылкой, перемешивая газовую сажу до жидкого состояния, чтобы одним теплым сентябрьским днем, не церемонясь, щедро выплеснуть ее на так долго создаваемую и так тщательно прорисовываемую мной картину.
Я отчетливо видела, как по мольберту стекает, собираясь в дорожки, липкая чернота, и, образуя жирные капли, падает на пол, порождая лужицу. А в ней, собираясь по крупицам, как робот из жидкого металла, проявляется маска, приобретающая черты моего врача, который по-медицински корректно подрубает мое спокойствие под самый корень, вынося неутешительный вердикт.
Ни одна черточка не дрогнула тогда на моем лице, хотя в груди разливался жар, грозя спалить мое сердце напалмом. Так со мной бывает всегда в минуты сильного волнения. Внутри все начинает гореть, грозя испепелить меня, если я не остыну, успокоившись.
Мужской голос что-то говорил и говорил, а я с трудом улавливала смысл. Его слова были лишь фоном моим ощущениям, не доходя до сознания, не проникая внутрь. Это как нестись на полной скорости в пропасть, чувствуя, что колеса автомобиля уже оторвались от земли, и он вошел в состояние свободного падения. До земли всего пара секунд, а в салоне в этот момент звучит музыка. Много ли внимания на нее обратит водитель? Не думаю, что запомнит слова. Хотя… кто знает…
В себя меня привело ощущение чужой руки на плече. Александр Семенович, в кабинете которого я все еще находилась, склонился надо мной, осторожно потряхивая:
— Валерия Викторовна, с вами все в порядке?
Я подняла глаза на его обеспокоенное лицо и, сморгнув пару раз, собралась:
— Да… Спасибо…
Жар начал рассеиваться, и возле сердца уже не было так невыносимо больно. Я сделала глубокий вдох и, наконец, взяла себя в руки.
— Вот необходимые направления, — продолжал доктор, выкладывая передо мной кипу бумажек. — В ваших интересах поскорее определиться с дальнейшими действиями.
— Да… Конечно… — Рассеянно произнесла я, и, вставая, рассеянно сгребла бумаги в кулак. — До свидания!
Словно во сне шла я по шикарному холлу частной клиники, лучшей в нашей области, где за несколько лет многочисленных посещений знала практически каждый угол. Но сейчас, с трудом ориентируясь в пространстве, словно сомнамбула, вяло доковыляла до стойки ресепшена, и, оплатив услуги, выплыла на тротуар шумного города.
Стояла теплая погода, мимо меня сновали люди, по дороге широким шумным потоком проносился транспорт, все куда-то спешили, а я словно застыла. Я пребывала в прострации, когда ощущаешь себя вроде бы со стороны, и в то же время в реальности, но не можешь избавиться от тумана в голове, который мешает видеть все четко, сосредоточиться, направить мысли в нужное русло.
Повернув наугад, пошла по улице, скользя расфокусированным взглядом по зданиям, деревьям, светофорам, не понимая, куда и зачем направляюсь. А сознание подкидывало яркие образы, которые, вспыхивая, напоминали мне, что жизнь, все же не била меня исподтишка.
Стоило признать, что сегодняшний день подкрадывался ко мне вовсе не незаметно, как всем известный пушистый зверь. И мне периодически посылались те самые «звоночки», которые я старательно фиксировала, не имея возможности хоть на что-то повлиять.
Вот перед глазами ярким пятном всплывает беседа с оперировавшим маму хирургом:
— У вас кроме мамы в семье еще у кого-то была онкология?
— Да. У бабушки. То же самое, что и у мамы.
— Не хочу вас пугать, но скорее всего у вас наследуется поломанный ген…
