Он съедал шесть унций хлеба в день, иногда прибавляя немного зелени, и выпивал небольшую кружку воды. Бог свидетель, никогда я не видел, чтобы он вытягивал ноги или сидел без дела на циновке или кровати. Всю ночь он сидел и плел веревки из пальмовых веток, чтобы прокормиться. Вот, думаю я, какого подвига он достиг. Но от других подвижников, которые с ним были хорошо знакомы (а у него были и ученики), я узнал, что он с молодых лет придерживался такого образа жизни: никогда не ложился спать, но только во время работы или еды ненадолго закрывал глаза, так что бывало, если во время еды его слишком клонило ко сну, то кусок хлеба выпадал у него изо рта.
Однажды я стал его убеждать прилечь на циновку и немного поспать. Я горячо его упрашивал об этом, а он печально сказал:
— Если ты ангелов убедишь немного поспать, то убедишь и того, кто ревностен в ангельской жизни.
Как — то он послал меня в девятый час принести воды из колодца. Но на дне колодца я увидел змею, стремглав помчался к старцу и закричал:
— Мы погибли, авва, в колодце змея.
Он с достоинством улыбнулся, слушая меня, и, покачав головой, сказал:
— А если дьявол решит во все колодцы набросать аспидов (ядовитых змей), черепах и всяких ядовитых гадов, ты что же, совсем перестанешь пить?
Он подошел к колодцу, набрал воды и, перекрестив, выпил ее. А мне сказал:
— Где знамение Креста, там не совершит своей злобы сатана.
Авва Даниил рассказывал об авве Арсении: «Как — то он позвал моих отцов авву Александра и авву Зоила и, смиряя себя, сказал:
— Так как бесы со мной сражаются, и я не знаю, может быть, они похитят меня во сне, потрудитесь со мной этой ночью и понаблюдайте, чтобы я не заснул во время всенощного бдения.
Вечером они сели, один справа, а другой слева от него, и молчали. Потом эти отцы рассказали:
— Мы засыпали и просыпались, но не видели, чтобы авва Арсений дремал. А утром, Бог знает, по своей воле он это сделал, что задремал, или поистине природный сон его охватил, только он трижды зевнул и тотчас вскочил и спросил:
— Правда, что я задремал?
— Не знаем, — ответили мы».
2. Он же рассказывал об авве Арсении: «Он всю ночь пребывал в бдении. А когда брезжил рассвет и человеческая природа понуждала его ко сну, он говорил, обращаясь к своему сонному телу:
— Вставай, злой раб, — и немного перехватив сна, тотчас вставал».
3. Авва Арсений сказал: «Монаху достаточно одного часа сна, если он подвижник»
4. Авва Виссарион говорил: «Сорок дней и ночей я стоял, опираясь на ветки кустов, и не засыпал, чтобы победить сон».
5. Он же сказал: «Сорок лет я не ложился на бок, но спал только сидя или стоя». Этот старец провел весь свой век, как птицы небесные, безмятежно и вдали от мирских забот. У него не было никакого имущества на земле, даже самого незначительного, даже ни одной книги, а только плащ и то драный. Он никогда не заходил в дом, но всегда стойко проводил все время в пустынях и безлюдных местах под открытым небом, терпя холод и зной. Так он возвысился над телесными нуждами.
Когда ему случалось сходить в населенное место, то подойдя к какому — нибудь скиту, садился за воротами и плакал, будто спасшийся после кораблекрушения моряк о погибшем корабле. Когда его спрашивали, почему он плачет, он отвечал:
— Я потерял богатство, прежнюю славу и благородство. Теперь я несчастен, хотя все это у меня было.
Его приглашали войти в монастырь и принять участие в трапезе, но он отказывался. Ему приносили хлеб со словами:
— Возьми хлеб, и Бог в силе вернуть тебе все, что ты потерял.
Старец принимал хлеб с великим стенанием:
— Не знаю, смогу ли я вернуть потерянное. Но искать это по мере сил я никогда не прекращу.
И так он закончил свой путь».
Антоний Великий, когда собирался есть или спать или удовлетворить еще какую — нибудь телесную потребность, чувствовал стыд, потому что всегда видел перед собой только разумную часть души. Много раз, когда он садился есть вместе с монахами, то вспоминал о духовной пище и тогда просил позволения покинуть трапезу и уходил подальше от них, считая, что покраснеет от смущения, если его увидят за едой.
