— Я дал ему сандалии и другие вещи, чтобы он продал, и сказал, за сколько все это продать. А он продал дороже и принес мне в три раза больше денег, чем я велел.
Услышав это, великий святой вызвал брата и спросил:
— Почему ты так поступил?
— Я называл покупателям такую цену, которую назначил брат. А они мне говорят: «Нам не нужно чужого, твой товар стоит дороже. Я смутился и сказал: «Это правильная цена, за нее мне и велели продавать товар. Но сколько дадите, столько и давайте. Они и дали столько, сколько сочли нужным, а я не пересчитывал деньги».
Святой, выслушав его оправдания, сказал:
— Ты очень согрешил, потому что любишь излишества. Скорее иди и отдай покупателям лишние деньги. А потом возвращайся, кайся в своем грехе, сиди в монастыре и занимайся своим делом. А это послушание тебе не полезно.
Рассказывали, что однажды авва Пимен и его братья изготавливали фитили, но работа вдруг встала из — за того, что они не могли купить льна. Друг аввы рассказал об этом какому — то купцу. Но авва Пимен ни у кого ничего не хотел принимать, чтобы ни для кого не стать обузой.
А купец, желая, чтобы у старца была работа, сделал вид будто ему нужны фитили, и привел верблюда для обмена на все фитили. Брат пришел к авве Пимену, рассказав, что сделал купец, и стал хвалить его:
— Видишь, авва, он даже без нужды взял фитили, чтобы у вас была работа.
Когда авва Пимен услышал, что купец взял фитили без нужды, сказал брату:
— Иди, верни ему верблюда и забери фитили назад. Если ты не принесешь их, Пимен уже не будет жить вместе с вами. Ибо я не чиню несправедливостей никому, и если человеку не нужен наш труд, не следует наносить ему ущерб ради нашей выгоды. Брат пошел и с большими трудами убедил купца расторгнуть сделку. А иначе старец бы от них ушел. И когда старец увидел фитили, обрадовался, словно обрел великое сокровище.
2. Брат спросил авву Пистамона:
— Что делать, если мне тягостна мысль, что нужно продавать свое рукоделие?
— Авва Сисой и другие старцы, — напомнил авва, — продавали свое рукоделие, ибо торговля не вредит душе. Когда продаешь что — нибудь, называй цену товара только один раз. А если хочешь немного снизить цену, то это твое право. Тогда в душе у тебя будет покой.
Выслушав его, брат спросил:
— Если у меня есть другой доход, ты все равно велишь мне думать о рукоделии?
— Откуда бы ты ни получал необходимое, не оставляй своего рукоделия. Делай, сколько можешь, только без суеты.
3. Как говорили про авву Агафона и его ученике, когда они продавали изделие, то называли цену один раз и брали плату молча и со спокойной душой. А когда они приходили купить что — нибудь то, какую бы цену им ни называли, платили молча. Даже слова ни проронив, они покупали то, что им нужно.
Пояснение Павла Евергетиноса:
Этому мы можем только удивляться, но не подражать. Велика была надежда старца на Бога и бесстрастие. Кто стяжает такую же надежду и бесстрастие, сможет совершать тот же подвиг.
Если ты отправился в город продавать свое рукоделие, никогда не спорь о цене, как мирские люди, ибо если хоть раз поддашься, растратишь все умения, которым научила тебя келья.
Если покупаешь что — нибудь необходимое, не спорь, что, мол, не могу столько дать. Если вещь тебе требуется, можешь и потерпеть некоторое стеснение, а если денег у тебя нет, молча пройди мимо.
Если будут смущать тебя помыслы: где бы тебе раздобыть деньги на эту вещь, скажи им: всех святых Бог испытывал нищетой, пока не убедился, что выбор их верен и не предоставил им свободу действий.
Не входи в келью брата, не постучавшись, а иначе смутишь его.
2. Не связывай себя клятвой перед братом, но добивайся согласия с ним в страхе Божием.
3. Великое прегрешение монаху — вступать в сговор с кем — либо; возмездием будет скорбь и раскаяние.
Брат спросил старца:
— Хорошее ли дело — подружиться со сверстником?
— Хорошее дело — вообще никогда не дружить ни с кем из сверстников, — был ответ. — Ибо привязанность не дает прийти плачу. Не дружи ни с кем, кто мешает прийти плачу. Пользы от этого не будет, а вред получишь большой. Никто не может стяжать какое — либо благо без премногого плача и труда. Обучи свои глаза никогда никого не разглядывать. Иначе они преисполнят все твое сердце ужасающей дерзости, а такая дерзость загубит все плоды монашеского делания.
— Скажи мне, отче, — спросил брат старца, — какую меру нужно блюсти в братской любви?
— Одно дело, — ответил тот, — любовь отцов к своим чадам, а другое дело — любовь братьев к братьям. Любовь духовных отцов к своим чадам не заключает в себе ничего плотского и вредоносного. Ибо их укрепляет духовное разумение, и в своих словах и делах они всегда стараются принести всецелую пользу молодым. Любя, они не замалчивают ошибки любимых, но духовным словом обличают их и наставляют. О них и сказано в Писании:
