— Жена это или сестра, — отвечал юноша, — меня это не касается: я буду служить тебе до самой смерти.
Прошло довольно много времени, а юноша все еще беспрекословно служил старцу. Тогда он и женщина говорят друг другу:
— Разве нам не хватит того бремени, что уже есть на нас, и мы будем еще отвечать за душу этого юноши! Уйдем отсюда, а келию оставим ему.
Они собрали что могли из своих пожитков и говорят юноше:
— Мы идем помолиться, а ты присмотри за келией.
Но не успели они отойти далеко, как юноша догадался об их замысле и бегом догнал их. При виде его они смутились и сказали:
— До каких пор ты будешь нам в осуждение? У тебя есть келия — живи в ней и внимай себе.
— Я пришел не ради келии, — ответил брат, — а чтобы служить вам.
Услышав это, и монах, и женщина пришли в сокрушение и решили покаяться пред Богом. И женщина ушла в монастырь, а старец вернулся в свою келию. Так терпением брата были спасены и тот, и другая.
Заметь, что старец — пусть он, как человек, и испытал падение, однако был человеком духовным и знал законы духовной жизни. Он не стал открыто прогонять юношу, хоть и не желал принимать к себе нового насельника. Напротив, он оставил его ненадолго у себя. Когда же увидел, что тот не собирается уходить, добровольно принял его к себе, как ниспосланного свыше. Старец боялся согрешить перед Богом, который привел к нему юношу, — перед Тем, Кто сказал: «Приходящего ко Мне не изгоню вон» (Ин 6. 37). И когда юноша выдержал у него много времени и безропотно исполнял служение, он опять же не дерзнул прогнать его — по той же причине. Он предпочел скорее сам уйти из келии, чем несправедливо прогнать из нее того, кто пришел и живет в ней по Промыслу Божию. Этот закон будем же хранить и мы неизменно.
Не уничижай того, кто в старости решил приступить к подвигу монашеской жизни. Потому что Господь не отверг и тех, кто пришел в одиннадцатый час (Мф 20. 6). К тому же ты не знаешь: быть может, этот человек — сосуд избранный.
Блаженная Синклитикия говорила: «Тех, кто посвящает себя Богу, ждет поначалу сильная брань и тяготы, а затем — неизреченная радость. Если кому — то надо зажечь огонь — он сперва будет задыхаться от дыма и плакать, но после добьется того, что ему было нужно. Точно так же и мы: если хотим возжечь в себе божественный огонь, то надо стремиться к этому молитвой и трудом. Потому что Господь сказал: Огонь «пришел Я низвести на землю, и как желал бы, Чтобы он уже возгорелся» (Лк 12. 49). А некоторые, хоть и смогли какое — то время терпеть дым, не получили огня по собственному малодушию, потому что пали духом и не имели мужества терпеть до конца».
1. Брат спросил старца:
— Почему я все время унываю?
— Потому что ты еще не видел Солнца, — ответил тот
2. Старец сказал:
— Понуждать себя во всем — в этом путь к Богу.
3. Тот же старец сказал:
— Тот, кто понуждает себя ради Господа, подобен исповеднику.
4. Братья спросили одного из Отцов:
— Как это душа уклоняется в нечистоту, а не устремляется к тем обетованиям, которые возвестил Бог в Писаниях?
— Я думаю, — сказал старец, — что она не испробовала вышнего и потому жаждет нечистого.
5. Брат говорит авве Пимену:
— Изнемогло мое тело, а мои страсти не изнемогают.
— Колючий сорняк — эти страсти, — ответил старец.
Имелось в виду, что тот, кому надо выкорчевать колючки, ранит в кровь себе руки — так и выкорчевать страсти стоит больших трудов и страданий.
6. Авва Иосиф сказал авве Лоту:
— Нельзя стать монахом, пока не станешь весь как пылающий огонь, не отвергнешь честь и покой, не отсечешь вожделений сердца и не будешь по мере сил хранить все заповеди Божий.
Брат, ни в одном деле не будь беспечен, чтобы не пробудилось в тебе действие врага. Как разрушенный дом вне города обретает дурную славу, так и душа новоначального, если он ленив, становится прибежищем всех постыдных страстей.
Каждый, кто крещен в Православии, таинственным образом обретает благодать. А утверждается он в ней деланием заповедей. Заповедь же Христова, если ее исполнять осознанно и с определенной целью, дарует утешение в меру той скорби, что несет сердце.
