Б. Е. Патону, как дважды Герою Социалистического Труда, на его родине – в Киеве, на улице Богдана Хмельницкого установлен бронзовый бюст, выполненный народным художником УССР О. П. Скобликовым. В начале 1990-х годов Борис Евгеньевич обратился к правительству с просьбой снять бюст, но ему было отказано. Леонид Кравчук ответил: «Пусть стоит. Не вы его ставили. На то было государственное постановление». – «Я не люблю свой бронзовый бюст, – признается ученый. – Когда иду по улице и вижу себя на пьедестале, мне кажется, что я уже ушел в другой мир. Памятник установили, потому что я стал дважды Героем Соцтруда, такой у властей был обычай».
Вот так обстоят дела со славой. А рабочий день Бориса Евгеньевича по-прежнему насыщен делами. Он приезжает в Институт электросварки к 10 часам утра, там и обедает. К четырем часам дня едет в Президиум Академии. Домой – только в половине девятого вечера, а то и позже. Часто с большой папкой, полной документов, подлежащих рассмотрению. А на выходные берет домой стопку иностранной литературы. Выкраивает время для бассейна.
Многих интересует, как Борису Евгеньевичу в его годы удается сохранить работоспособность и удивительный интерес к жизни. В этом плане он придерживается взглядов знаменитого врача Амосова, его идей омоложения. «Амосов был близким мне человеком, честным и бескорыстным, – говорил Борис Евгеньевич в одном из интервью. – Он не только врач, он философ, писатель, кибернетик, человек, который резал всем правду в глаза, а это не многим дано… Я очень дружил с Амосовым. Его смерть стала для меня большой потерей. Я недавно открыл мемориальную доску на улице Амосова. Ее сделали возле киевского института Николая Михайловича. Он был мыслитель, ученый, хирург от Бога. И, главное, был бессребреником.
Амосовская теория омоложения захватила и меня. Амосов немного переборщил с уровнем нагрузок, но они нужны и важны. Раньше я занимался теннисом и водными лыжами. Но в 77 лет упал и сломал тазобедренный сустав – прилетел из командировки и сразу отправился на Днепр, на лыжах кататься. Перенес операцию, с помощью физкультуры за два месяца отказался от костылей и палок, но с тех пор врачи запретили прыжковые нагрузки. Сейчас занимаюсь только плаванием».
Вот как рассказывает о Патоне Анатолий Кржевин, генеральный директор ЗАО «Наука – спорт»: «Борис Евгеньевич всегда строго придерживался того мнения, что, будучи руководителем, обязан создавать места отдыха для своих сотрудников. Именно поэтому были построены великолепные здравницы на Черном и Азовском морях, создан наш спортивный комплекс.
Я возглавляю спорткомплекс с 1985 года. До этого работал здесь же тренером по теннису. С Борисом Евгеньевичем работаю и дружу уже почти тридцать лет. Меня всегда удивляло, что столь занятой человек никогда не опаздывал на тренировки, а если ему и случалось задержаться, то всегда звонил и предупреждал. Он всегда очень внимательно относился ко всем сотрудникам комплекса.
В теннис Борис Евгеньевич играет действительно замечательно [2] . Практически всегда выигрывает, но и не обижается, если проигрывает. Последний гейм всегда посвящает любимому человеку, но не признается, кому именно. Он всегда добивается поставленной цели и желаемого результата. Если хочет кого-то обыграть – сделает это обязательно, не считаясь с тем, какие усилия для этого необходимо приложить. Интересно, что с одинаковым азартом он играет как в теннис, так и в старые, как мир, «уголки».
Несколько лет назад Борис Евгеньевич перенес серьезную травму (плохо «вышел» из воды, когда катался на водных лыжах) и операцию. Честно говоря, мы думали, что заниматься спортом он больше не будет. Но не тут-то было. За очень короткий срок Борис Евгеньевич практически полностью восстановил спортивную форму.
Кстати, Борис Евгеньевич знает массу анекдотов, и всегда был прекрасным тамадой.
Когда он веселится, грустить невозможно.
Почти тридцать лет каждую субботу и вторник я общаюсь с этим замечательным человеком. До сих пор удивляюсь его жизненным силам и оптимизму, умению жить, принося радость всем тем, кто его окружает».
Борису Патону довелось работать при многих вождях, близко общаться с Хрущевым, Брежневым, Андроповым, Горбачевым, Путиным, Кучмой. Жизнь уберегла его от репрессий, как и отца. «Может, власти понимали, что мы делаем для державы что-то полезное, – заметил как-то Борис Евгеньевич. – Я с 1953 года работаю директором Института электросварки, а с 1962-го – президентом академии. Так вот, спрашивают: как же это так, что при всех советских вождях я оставался на своих должностях? А ответ простой: я работал. Вместе, конечно, со своим коллективом. И вожди понимали, что я вреда им не приношу, а польза от меня есть. Если же меня куда-то выгнать, то дело развалится. Нет науки, нет государства… Об этом руководители любят говорить, но очень мало делают для укрепления и развития науки».
Патон считает, что политика – это не та сфера, в которую надо стремиться. Счастье творчества – главный стимул его жизни.
