В дверь соседской квартиры как раз звонила какая-то девушка. Все время, пока я возился с дверным замком, она смотрела на меня. И когда я вошел в квартиру, ей еще не открывали. Или у меня шиза, или меня уже обложили…
Только запершись изнутри, я почувствовал себя спокойнее. Нет, ерунда все это. Никто за мной не следит. Никому я не нужен. Да и кто, кроме Марины, знает о моих выводах… Марина точно никому не скажет. Не потому, что ей меня жалко или что-то в этом роде. Просто она не захочет выглядеть посмешищем. Не любит она таких скользких ситуаций.
Интересно, кто ее приятель? Вообще-то, мне не должно быть до этого никакого дела. И все-таки – кто у нее сейчас?
Странно: задумавшись о личной жизни своей бывшей жены, я отвлекся от более неприятных мыслей. У меня даже по непонятной причине поднялось настроение. Не хотелось ничего делать, не хотелось ни о чем думать. Завалившись на диван, я включил телевизор.
Новости. Новости. Новости. Одно и то же: оппозиция обвиняет власть в бездеятельности, власть оппозицию – в популизме. Там митинги и концерты, здесь то же самое. Палаточные городки, группы поддержки… Можно подумать, страну больше ничего не должно волновать.
Мобильник отозвался часа через три, когда я полностью отупел от телевизора и даже начал дремать, убавив звук до фонового. Свесил руку с дивана, нащупал телефон на полу, глянул на дисплей. Леша Горячих.
– Алло.
– Ты спишь или пьяный?
– Какая разница?
– Абсолютно никакой. Так чего делаешь?
– В ящик втыкаю.
– Какой канал?
– А что?
– Ничего. Ты про какого-то Каневского спрашивал. Помнишь? Помощник депутата или что-то такое.
– И что? – Дремоту как рукой сняло, я даже поднялся и сел.
– Машина сбила. Каневского. Насмерть.
– Где?! – Я сам испугался своего крика.
– У нас. Дорогу переходил, вроде пьяный. В кармане нашли документы, портмоне, обратный билет до Харькова, на вечерний поезд, фирменный, скорый. Машиной его так ударило, что руку почти оторвало. Поэтому, кстати, все это и в новости попало.
– Откуда… – Я сглотнул. – …откуда ты знаешь, что это тот самый Каневский, который мне нужен?
– Я ничего не знаю. Фамилия показалась знакомой. Вспомнил, где и от кого я ее недавно слышал. Позвонил тебе.
– П-по… – я начал заикаться, – по к-какому к-каналу… п-показали?
– По пятому, вроде… Точно, по пятому. Я тебе помог, чувак?
– Очень. Спасибо. Пока.
Я отключил телефон – и тут же, сорвавшись с дивана, принялся лихорадочно искать визитку Ани. Нашел, не удержал в пальцах – она упала на пол. Нагнулся, поднял, набрал номер. Откликнулись после пятого гудка.
– Да, я слушаю…
– Аня! Аня, это Руслан! Аня, слышите меня?
– Связь не очень. Пропадает. Кто это?
– Рус-лан! Синельников, мы с вами сегодня встречались!
– Да, Руслан, здрасьте. Что случилось?
– У вас все нормально?
– У меня? Нормально. Еду в поезде. Смотрю «Двенадцать стульев» с Арчилом Гомиашвили. Смеюсь. Через час буду в Киеве.
Только теперь я обратил внимание, что за окном уже стемнело.
– Аня! Аня…
– Что, Руслан?
– Вы… В общем, когда будете дома, наберите меня и скажите, что добрались нормально. Ладно? Аня, давайте я буду каждый день вам звонить и спрашивать, как у вас дела. Вы не против, Аня?
– Интересно… Вы всегда такой активный?
– Вы не против, Аня?
– Хорошо. Если вам от этого легче. Вам же первому надоест.
– Не надоест, Аня! Не надоест! Знаете… Я приеду в Киев… К вам… Короче, через неделю… две… Аня, слушаете?
– Как же ваша работа?
– Закончу ее быстренько и приеду к вам. Договорились, Аня?
– Попробуйте. До свидания, Руслан.
Теперь – еще один звонок. Не хочется его делать, но другого выхода нет.
– Марина, здравствуй, снова я.
– Синельников, ты забываешь обо мне на два года, чтобы потом терроризировать по сто раз в день? – Тон бывшей жены был скорее устало-равнодушным, чем раздраженным.
– Слушай, я понимаю, что выгляжу глупо, но мне опять нужна твоя помощь. На этот раз не совет. Такая ситуация… Можно, я немного поживу на даче?
– Что? Ты совсем сдурел? С какой стати?
– Марин, там все равно никто не живет и жить не собирается. Я переночую там две ночи, ну, пусть три, потом придумаю что-нибудь другое.
Дача принадлежала родителям Марины. Они купили ее за сущие копейки, сначала обрадовались – природа, тишина и уют. Но дело было летом, их прельстили символические деньги, а когда разобрались, что и как, было поздно. Дело в том, что к дачному поселку не провели электричество и проводить пока не собирались: у поселковой администрации возникли неразрешимые финансовые проблемы. Не то чтобы жить – отдыхать в доме, где нет электричества и который нельзя элементарно отапливать, никто не хотел. Поэтому домик большей частью пустовал. Продать его за ту же цену было невозможно, а дешевле – все равно что отдать даром.
