– Тогда подробный рассказ ясности не внесет. Постараюсь, насколько это возможно, объяснить ситуацию проще. Один раз муж принял решение инвестировать деньги в достаточно сомнительный проект. Первый же транш ушел на счет явно подставной фирмы, второй – тоже растворился неизвестно где, между тем заявленный проект существует только на бумаге и в воздухе. На экспертные заключения он не реагирует. Потом муж отказался вкладывать деньги в проект, который давал гарантию возвращения денег и даже прибыли если не через год, то через полтора – наверняка. Далее – с его подачи выдано несколько крупных кредитов с явным нарушением всех правил кредитования. То есть получатели кредитов в каждом случае не имели никаких гарантов. В одном случае деньги вообще выделили какому-то безработному. Вы считаете такое положение дел нормальным?
Пока Альбина говорила, Сахно докурил сигарету и расплющил окурок о дно давно не мытой стеклянной пепельницы.
– Я пока еще ничего не считаю. Дела совсем плохи?
– К тому идет, – призналась Синявская. – Конечно, временами муж становится таким, как прежде, и тогда бизнес развивается как положено. Я пытаюсь задать ему определенные вопросы, но он или отмахивается, или делает вид, что ничего не понимает. Если это войдет в систему, то банкротство не за горами.
– Получается, он своими руками рушит собственный бизнес? – переспросил Сахно. – Тогда, уважаемая, вам к психиатру надо. На Сабурову дачу, диагноз там ставят.
– Очень смешно. – Альбина поджала губы. – Главное – вовремя. Мне кажется, здесь другое. Я затем и пришла: Владимира Синявского кто-то использует в своих целях. Кто-то сознательно действует против него, но не так явно, как подобные вещи происходят в большинстве случаев. Здесь, как мне кажется, все тоньше и хитрее, – брюнетка выдержала театральную паузу. – На него влияют, господин милиционер. Воздействуют со стороны. Черная магия, если хотите.
Нет. Ничего подобного Олег Сахно не хотел.
Посетительница совсем не казалась сумасшедшей.
Наоборот: молодая женщина выглядела абсолютно вменяемой. Тем не менее, она еще раз озвучила свои подозрения: бизнес Владимира Синявского, как и самого Владимира Синявского, хотят уничтожить. Для этого предприняты некие шаги, в результате которых в окружении банкира появился человек или даже группа людей, способных тем или иным способом воздействовать на него и исподволь, незаметно, подталкивать к принятию совершенно невыгодных для него и даже вредных, противоречащих законам бизнеса решений.
Что заставило Альбину Синявскую так думать? Она и это объяснила.
Несколько лет назад ее муж вдруг стал очень суеверным. Когда они познакомились, Владимир Синявский равнодушно относился к религии, не верил ни в какие приметы и даже отказался венчаться – молодые люди просто зарегистрировались в загсе и отгуляли традиционную свадьбу в ресторане. Но внезапно все изменилось.
В том, что бизнесмен, которому вдруг
Результат – крупные пожертвования, благотворительность, которой за тем или иным предпринимателем раньше не замечалось, возводимые часовни и храмы, аккуратное, даже болезненное соблюдение всех постов и всенощное бдение по крупным церковным праздникам. Впрочем, оговорилась тут же Альбина, она не осуждает мужа и не видит в этом ничего, скажем так, фанатичного. Наоборот, на ее памяти ни один из новообращенных богачей еще не впал в крайность, пожертвовав, например, весь свой бизнес приходу или на благотворительные цели и уйдя после этого от суетного мира в монастырь. Однако дальше пошло хуже.
В офисе вдруг начали появляться какие-то сомнительные личности, внешне совершенно не похожие на потенциальных партнеров по бизнесу. Они тихо приходили и так же тихо уходили. Альбина спрашивала секретаршу мужа, что это за люди и что им здесь надо. Секретарша пожимала плечами, однажды не сдержалась – покрутила пальцем у виска, ну а совсем недавно в сердцах бросила: «А вы что, разве сами не видите? Не понимаете?»
Синявский же, которому жена не так давно могла задать любой вопрос и быть уверенной в искренности ответа, на эту тему говорить категорически отказывался. Более того: стоило Альбине дома только начать подобный разговор, он тут же менял тему или, чего никогда раньше не случалось, резко поворачивался, уходил в кабинет и запирался там изнутри. А на работе, ясное дело, она таких разговоров даже не пыталась затевать: боялась публичного всплеска негативных эмоций, скандалов, короче – того, чего руководители не должны себе позволять при подчиненных.
