— Ушедшие считали нас «возобновляемым ресурсом»! — буркнул я и вложил злость в очередной гребок. — Таким, как пресная вода, животные и растения. А зачем ценить этот самый ресурс, если с собой его не унести?
Девушка потемнела взглядом еще сильнее:
— Откуда такие сведения?
— Вытряс из Амси. После того, как ты рассказала, как Ушедшие убеждали наших предков в преимуществе многоженства.
— Ясно… — полыхнув ненавистью, процедила она.
— Найта, искорка, до границы ближней зоны контроля рейдера всего сто пятьдесят метров! — среагировав на алую вспышку вокруг одного из вспомогательных окон ТК, сказал я. — Поэтому погаси Дар, выброси из головы все лишние мысли и начни вживаться в образ…
…Вопреки моим опасениям, настроиться на нужный лад Дарующей удалось без особого труда. Поэтому на крохотный рукотворный островок, расположенный в восьми с лишним сотнях метров от берега, она высадилась в самом «правильном» настроении, то есть, предвкушая чудо и в упор не замечая таких мелочей, как моросящий дождь, порывы прохладного ветра и берег, заваленный мокрой тиной. В отличие от нее, я замечал все. Поэтому, увидев, с какой скоростью она рванула вверх по склону к самой верхней точке острова, раздраженно поморщился. А когда она встала на цыпочки и вгляделась в покрытую рябью поверхность озера, не удержался от издевки:
— Ну что, нашла?
— Да!!! — обрадовано воскликнула она и показала пальцем на полдень. Вернее, на участок воды с полуденной стороны острова.
Я мученически поднял взгляд к низким облакам и вздохнул:
— Нет там ничего!
— Как это нет⁈
— Обтекатель второй оружейной башни, к которой приварена эта «твердь», а с ней и верхняя кабинка лифта, находятся в шестнадцати локтях под нами. А поверхность корпуса самого рейдера «Эквисс» еще глубже — в пятидесяти с лишним локтях под поверхностью. И в такую погоду его не увидеть при всем желании!
— А спуститься в него можно? — слегка расстроившись, спросила Найта.
— Можно. Но мне там будет крайне неуютно.
— Почему?
Я немного «поколебался», затем решил, что ей эту «тайну» можно и открыть, огляделся по сторонам и в сердцах махнул рукой:
— В далеком детстве, слушая семейные предания об Ушедших, я больше всего восхищался не командой «Эквисса», а его главным искином. Ибо первые были самыми обычными разведчиками, а Гилл… Ты только представь, четыре пятых своей жизни этот искин прослужил на одном из самых грозных боевых кораблей Содружества — линкоре «Тормет». Соответственно, вместе с ним участвовал в нескольких десятках крупных сражений и сотне с лишним мелких стычек с имперцами. А на «Эквисс» был переведен после битвы, в которой линкор, защищавший одну из обитаемых планет, потерял практически весь экипаж, превратился в решето, но так и не отступил! Я продолжал уважать Гилла, даже когда повзрослел, пересмотрел свое отношение к Ушедшим и понял, что ни за что на свете не променял бы наш Эмтель на их развращенные миры. Понимаешь, я считал этот искин воином по духу и верил, что разум, способный на такое самопожертвование и такой героизм, достоин уважения!
— А сейчас уже не уважаешь? — тихо спросила Дарующая, увидела выражение моего лица и «потухла». Да так убедительно, что я на миг ей поверил и не сразу ответил на заданный вопрос:
— Нет! Ибо отказываюсь понимать, как искин с таким прошлым мог без единого выстрела сдать рейдер врагам своих создателей!
Не успел я договорить последнее слово, как перед нами возникла голограмма единственного хозяина «Эквисса». А еще через миг высоченный и широкоплечий мужчина в парадном мундире военно-космического флота Содружества вперил в меня тяжелый немигающий взгляд и хмуро поинтересовался:
— Юноша, а вы что-нибудь слышали о директиве четыре — шестьсот семь — девятьсот семьдесят три?
— О той, которая определяет механизм переподчинения искинов в случае длительного отсутствия командиров кораблей и приравненных к ним лиц? — «равнодушно» уточнил я. Хотя в это же время, холодея, мысленно повторял про себя монолог, которым Сардж закончил планирование этого варианта действий:
— Да, о ней!
— Слышал! Но очень четко вижу разницу между подчинением гражданину Содружества или жителю любого другого мира и подчинением ВРАГУ! — презрительно поморщившись, бросил я.
— Я тоже вижу эту разницу. И будь у меня хоть какой-нибудь выбор…
