Комната выглядела непривычно: оружейная стойка, на которой я когда-то хранил свои первые мечи, куда-то пропала, шкаф для одежды сдвинулся к окну, а стол исчез. Зато вокруг кровати, на которой лежали Хаути, Лауда и Ауренея, подковой встало восемь кресел. На одном из двух центральных лежал инъектор. Рядом с ножкой второго стоял поднос с кувшином и тремя небольшими серебряными кубками. А чуть поодаль валялся шлем от «Легионера», покрытый подсохшими пятнами крови.
Рассмотреть все остальное мне не дали — Алька, оказавшаяся ближе всех к подоконнику, сдернула меня на пол, и я попал в водоворот из поцелуев и объятий. Правда, пребывал в нем совсем недолго — не успел я толком поздороваться со всеми страждущими, как за спиной грозно рявкнула Майра и разогнала девочек по своим местам.
Меня тоже послала. Умываться. Но мягко и с почтением. Поэтому я послушался. А минут через пять-семь, вернувшись в детскую, взял инъектор и по-очереди прикоснулся им к шеям хейзеррок.
Девушки пришли в себя секунд через двадцать. Открыв глаза и увидев над собой незнакомый потолок, полыхнули страхом. Впрочем, спустя несколько мгновений Хаути с Ауренеей нашли в себе мужество сесть и оглядеться. Первая, наткнувшись взглядом на меня, мужчину, слегка побледнела, но вскинула подбородок и расправила плечи. Вторая сначала едва заметно сжала и расслабила бедра, затем расправила платье, выпрямилась и церемонно склонила голову. А Лауда по-детски зажмурилась и сделала вид, что еще не проснулась.
Терзать их неизвестностью я не собирался, поэтому поздоровался:
— Здравствуйте, арессы! Позвольте представиться — Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, известный так же, как Карающая Десница Шандоров. Вокруг меня мои супруги: Майра ар Эвис по прозвищу Вьюга, Вэйлиотта ар Эвис по прозвищу Пурга, Найта ар Эвис по прозвищу Метель…
Пока я перечислял имена и прозвища своих девочек, страх в эмоциях Лауды постепенно ослабевал. А когда нам представились Хаути и Ауренея, почти пропал. И я, немного поколебавшись, перешел к делу:
— Девятьсот тридцать шесть лет тому назад Эмтель покинули так называемые Ушедшие. А позавчера вечером полтора десятка их потомков, воспользовавшись единожды открытым путем между мирами, заявились к нам в гости. В отличие от своих предков эти твари пришли к нам отнюдь не с добром: сразу после перехода они разбились на небольшие группы и отправились в столицы Маллора, Хейзерра, Торрена и Реймса наслаждаться Правом Сильного. Слава Пресветлой, троица, вломившаяся во дворец моего сюзерена, нарвалась на меня и одну из моих меньшиц, и была отправлена за Грань…
Как только я начал говорить, Алька подняла с пола шлем от «Легионера» и демонстративно поставила его себе на колено. Этот аргумент придал моим словам достаточный вес для того, чтобы в них можно было поверить, поэтому хейзеррки ловили каждое мое слово и не перебивали.
— Я потомок Наказующих, и Древняя Кровь, которая течет в моих жилах, дает ряд способностей и возможностей. В частности, я умею пользоваться теми «короткими путями», которые когда-то создали Ушедшие, и которые позволяют перемещаться между разными точками Эмтеля практически мгновенно. Вчера днем, убив Ушедших, заявившихся в Лайвен, чтобы отомстить за гибель товарищей, я пробежался по этим путям и нашел вас. Вернее, тринадцать живых хейзеррок и три трупа. Выживших подлечил и убрал из их памяти большую часть неприятных воспоминаний…
Услышав последнее предложение, младшая хейзеррка попыталась вспомнить что-нибудь неприятное, но не смогла — Оддар вырезал из ее памяти всю ночь и половину вчерашнего дня. Зато старшие вспомнили то, немногое, что он оставил, но основательно «ослабил», пошли красными пятнами и на некоторое время выпали из реальности.
— Сегодня утром я развез по домам десять ваших соотечественниц. То есть, всех тех, кому было, куда возвращаться… — продолжил я, когда почувствовал, что они готовы слушать дальше. — А вас привез к себе домой, чтобы предложить выбор…
Словосочетание «тех, кому было, куда возвращаться», пробило брешь в эмоциональном блоке, поставленном Лауде, и она горько расплакалась. Хаути прижала девочку к себе, а Ауренея поиграла желваками и озвучила напрашивающийся вопрос:
— Между чем и чем?
— В первом варианте вы забудете все, что с вами произошло с момента похищения и по завтрашнее утро, придете в себя в том месте Глевина, которое назовете, а я забуду о вашем существовании. Во втором случае войдете в мой род и обретете нормальное будущее.
— А чем жизнь в вашем роду будет отличаться от той жизни, которой мы жили раньше?
