Признаваться в собственной немощи торренцы не захотели, поэтому до полудня двигались в том же режиме, что и мы. То есть, бежали по десять минут из каждого часа. Само собой, регулярно пересаживаясь на заводных. А когда я выехал на небольшую придорожную полянку и сообщил, что привал на обед продлится «аж» половину стражи, еле сползли с лошадей и на негнущихся ногах поковыляли к ручейку, чтобы освежиться.
Магнус перенес такую тренировку куда легче «мстителей», поэтому, пока Фиддин с парнями выкладывали на кусок полотна продукты, с большим удовольствием позанимался со Стешей — дал ей возможность отработать не самую сложную, но достаточно эффективную связку. А когда закончил, подошел ко мне и ошалело пробормотал:
— Тридцать абсолютно одинаковых повторений! Да, пока медленных, но практически идеальных! Как⁈
Я пожал плечами и невольно уперся взглядом в фигурку меньшицы:
— Она самая въедливая и упертая из моих супруг. Вернее, намного более въедливая и упертая, чем все они, вместе взятые!
— С таким подходом к тренировкам она рано или поздно превратится в очень опасного бойца. Была бы у нее еще грудь раза в три поменьше, чтобы не приходилось уводить все удары в стороны…
— Открою страшную тайну! — понизив голос до шепота, улыбнулся я. — Мои кобылицы учат ее пользоваться и этой особенностью фигуры.
— В каком смысле? — не понял Магнус.
— Где-то в середине весны я рубился с Вэйлькой на семейной части тренировки. Драться договорились до первого касания. Перед боем, сославшись на жару, она сняла рубашку и осталась в одном белье. А когда во время одной из атак ее лифчик лопнул как раз между полушариями, и я остановился, чтобы дать ей возможность сбросить мешающиеся обрывки…
— … она тебя достала⁈
— Угу. Трижды! А потом пару дней отказывалась от поединков на том основании, что биться с заведомо более слабым противником ей, видите ли, невместно!
— И ведь была права! — расхохотался он. — Три укола в одной атаке у равного противника не возьмешь…
…За вторую половину дня «мстители» бегали всего два раза по десять минут, но к вечеру все равно выглядели, как загнанные лошади. А когда услышали, что наша часть отряда собирается еще и потренироваться, потеряли дар речи. Фиддин, сжалившись над беднягами, разрешил им поужинать без нас и сразу укладываться спать. А сам обнажился до пояса и рванул на нашу сторону поляны, дабы не опоздать к началу занятия.
Потренировались так себе. В смысле, мы, Эвисы, ибо в присутствии посторонних были вынуждены до предела усложнять базовую технику, вместо того чтобы вбивать в ноги что-то новое или работать на скорость. Магнус занимался тем же самым, забыв про любимого «Аспида» и про броски с использованием силы, скорости и массы противника. Тем не менее, пропотеть — пропотели. Поэтому сразу после завершения тренировки Найта со Стешей забрали из переметных сумок по свертку с чистыми вещами и унеслись в лес, чтобы выбраться к речушке сразу за изгибом русла. А я с вассалами подошел к воде, быстренько разделся и, прыгнув в восхитительно-прохладную воду, с наслаждением заскользил к противоположному берегу. За происходящим на берегу наблюдал через камеру одного из дронов сопровождения, прикрытого маскирующим полем и висящего прямо над Магнусом.
— Фиддин, куда он делся⁈ — встревожено воскликнул ар Койрен, когда я пропал из виду.
— Нырнул, арр! — пожал плечами воин, стягивающий с себя нижнее белье. — Вынырнет ближе к середине реки.
— Но там же Преддверие Бездны!
— Эвисов такие мелочи не беспокоят! — ухмыльнулся десятник и тоже прыгнул в воду, чтобы не отстать от своих подчиненных.
На воде мои парни держались не сказать, чтобы хорошо, поэтому плавали в пределах десяти метров от берега. При этом старательно отрабатывали гребки руками, толчки ногами, скольжения и «зависания» на месте. Койрен, посвятивший разного рода тренировкам практически всю жизнь, не мог этого не заметить, поэтому зашел в воду по середину бедра и спросил у Фиддина, чем они занимаются. А когда получил подробный и обстоятельный ответ, поскреб ногтями щетину на подбородке и… поинтересовался, с чего положено начинать. Десятник объяснил. И Магнус, слегка поколебавшись, сделал самый первый шаг по новому пути — Пути Пловца…
…После возвращения к нашему берегу я сообщил ему и вассалам, что уплываю к супругам, после чего рванул вниз по течению. И совсем скоро, миновав заросшую лесом излучину, увидел своих красавиц, резвящихся на самой середине реки. При моем появлении обе полыхнули радостью, благодарностью, предвкушением и еще десятком ярких и теплых чувств, а я, ответив тем же, повернул к берегу, ибо понимал, что выдерживать первый натиск атакующих дам проще, стоя на дне.
Битва двух против одного длилась минут десять. Причем с переменным успехом, так как проигрывать и чувствовать вспышки восторга и гордости, было не менее приятно, чем выигрывать. Потом мы вымылись, и я, оставив дам сушить и расчесывать волосы, поплыл обратно. Благо к этому времени Фиддин приказал заканчивать водную часть тренировки, и парни, одевшись, занялись ужином и обустройством лагеря.
