В ворота я стучал более-менее спокойно. Когда изнутри раздался приближающийся звук шагов, заулыбался. А услышав скрип открывающейся калитки, даже поинтересовался, почему Оден так нетороплив. Но, стоило мне увидеть Найту, залитую кровью с ног до головы, как я прыгнул вперед прямо с седла и подхватил женщину, еле стоящую на ногах, на руки:
— Что случилось⁈
— На нас посетила хейзеррская боевая звезда… — хрипло выдохнула она. — Раздан и Давел, стоявшие на страже, услышали их приближение и подняли остальных. А когда наши парни приготовились к отражению атаки, «гости» перебросили через забор какие-то непонятные штуки, которые настолько ярко вспыхнули и так дико заорали, что все, кто в это время находился во дворе, на какое-то время ослепли и оглохли.
— Они использовали против вас Гнев Ати⁈ — изумленно переспросил Магнус. — Но зачем⁈
Найта не обратила на его вопрос никакого внимания:
— Потом лучи перебрались через забор и начали резать тех, кто ничего не видел и не слышал. А когда закончили с находившимися во дворе, разбежались по зданиям…
— И? — тихо спросил я.
— Трое вошли в дом. Там и остались. Четвертого мы зарубили в домике прислуги, когда он пытался справиться с Рогером и Оденом, согнавшими всех, кого успели, в одну комнату, завалившими дверь мебелью и отбивавшимися лавками. Пятого убили Дитт с Фиддином. Как — не понимаю до сих пор…
— В смысле? — спросил Магнус.
— В момент вспышки они несли службу на заднем дворе, но поглядывали в сторону особняка Витзеров. Когда ослепли и оглохли, как-то доковыляли до большого тренировочного зала, прикрыли за собой дверь и натянули над полом куртку…
— … а когда она начала проминаться под ногой луча, явившегося по их души, рванули ее вверх или в глубину зала, после чего ударили ножами туда, где должен был находиться противник? — сообразил я.
— Ага… — вздохнула Дарующая. — Только атаковали, не видя, и не слыша! Поэтому, убив хейзеррца, нащупали друг друга и продолжили бой…
— … так как не были уверены, что убили именно его⁈ — скрипнул зубами Магнус.
— Да! — голос Найты плеснул такой болью, что дикое желание отомстить я ощутил даже в эмоциях ар Койрена. А через несколько мгновений Дарующая справилась со своими чувствами и закончила предложение: — Слава Пресветлой, что мы успели их растащить до того, как они друг друга добили.
— Выживут? — глухо спросил я.
— Выживут. Но только благодаря подаренным тобою кольчугам, поддоспешникам и наручам…
…Магнус уехал только после моей настоятельной просьбы. Вернее, после фразы — «прости, но сегодня нам, Эвисам, надо побыть одним». Уехал, пообещав вернуться с утра и помочь всем, чем потребуется. Я его поблагодарил, проводил взглядом, затем сказал Вэйльке с Майрой, чтобы заводили лошадей во двор, а сам понес Найту в дом. А когда поднялся на второй этаж, то уселся на самую верхнюю ступеньку, чтобы постепенно привыкнуть к свету, слишком яркому для взгляда, обостренного зельем кошачьего глаза, и «позвал» Тину с Алькой.
Со стороны малой гостиной тут же раздался грохот двери, с разгону влетающей в стену, и через считанные мгновения к моим плечам прижались две окровавленные, заплаканные, но до безумия родные женщины.
— Как вы выжили? — спросил я, накинув петельки на всех трех, и дав почувствовать свою любовь.
— Благодаря Альке! — устало усмехнулась Тина. — И твоим занятиям…
В это время по лестнице взбежали Майра с Вэйлькой, и нас всех окутал еще один Дар.
— Она права… — хрипло пробормотала старшая Дарующая. — Первые несколько мгновений после вспышки я вообще ничего не соображала: каталась по земле и орала от утроенной боли и утроенного ужаса, так как готовилась к бою и взяла управление девочками на себя. А потом один из трех «ужасов» вдруг превратился в очень хорошо знакомые чувства: в злость, жгучую ненависть и желание убивать!
— Алька перешагнула через свой страх⁈ — догадался я и, притянув мелкую, благодарно поцеловал ее в липкий от крови и пота лоб.
— Не перешагнула, а перепрыгнула! — кивнула Дарующая. — Мало того, что она не боялась, так еще и тащила нас обеих за ремни куда-то в сторону дома!
— Потом Найта пробудила Дар, кое-как привела в порядок свои глаза, дотолкала нас до спальни, сорвала со всех одежду и принялась лечить… — продолжила Тина. — Знаешь, эти мгновения я, наверное, не забуду до самой смерти!
— Я тоже… — Алька вытаращила глаза, чтобы удержать слезы, но первые капельки все равно сорвались вниз и расчертили окровавленные щеки еще двумя вертикальными дорожками. — В это время хейзеррцы убивали Конгера, Тиммела и других наших ребят. А мы чувствовали каждую смерть, ревели, кусали себе губы, протыкали ногтями ладони, но не шевелились…
