Магнус ар Койрен тоже оказался из этого самого «большинства»: учтиво поздоровавшись и оглядев меня с ног до головы, он изобразил интерес к сыну своего постоянного соперника, но при этом самой сильной эмоцией, которую он испытывал, было раздражение. Правда, направленное не на меня, а на Дору. Поэтому, когда после церемонии знакомства и представления наших женщин он услышал, что я собираюсь пройтись по залу и пообщаться со знакомыми, здорово удивился:
— А я надеялся, что мы обсудим наше
— Чуть менее кольца тому назад я имел честь выслушать очень интересный рассказ о реакции гостей этого дома на одно из творений Ваятеля! — криво усмехнулся я. — Когда представлял себе рисунки боя знакомых мечников, нашел плитку, на которой мог закончить поединок мой отец. И слегка расстроился.
— Гаттор Молния был очень сложным противником! — коснувшись десницей рукояти меча, с явным уважением в голосе сказал ар Койрен. — Цепким, вязким и очень быстрым! Я дрался с ним раз пятьдесят. Слава Пресветлой, просто так, ради интереса. И до самого конца каждого боя не мог предсказать, в чью пользу он закончится.
Потом подумал и признался:
— А его «Жалящего Аспида» не могу нормально освоить до сих пор…
— Я тоже с ним прилично помучился! — сдуру ляпнул я. И наткнулся на острый, как клинок, взгляд арра Магнуса:
— И что, забросили?
Я отрицательно помотал головой:
— Нет. Просто понял, как его надо проходить.
Мужчина сглотнул и вытаращил глаза:
— Простите?
— Отец очень подробно объяснял, как именно надо чувствовать каждое движение. Но чтобы ощутить эти объяснения телом, потребовалось себя ломать три года.
— Покажете? Хоть что-нибудь⁈ — с легким сомнением в голосе и почти смеясь в душе, спросил он. И выставил перед собой правое предплечье в стандартном приглашении к началу боя с предельно короткой дистанции. А через миг онемел, почувствовав, как мои пальцы ткнули его в ямку под левым ухом.
— «Аспид бьет хвостом»! — сообщил я и поклонился: — А теперь, если вы не возражаете, я бы все-таки прошелся по залу…
Мужчина не отреагировал, ибо продолжал прислушиваться к своим ощущениям и анализировать мое движение! А его ступор вызвал вспышку самых разнообразных эмоций в душах моих женщин. Майра и Алька умирали от гордости, словно
— Это было куда быстрее, чем я ожидал! — справившись со своими эмоциями, признал первый меч Маллора, а затем очень тяжелым взглядом уставился за мою спину.
— О чем беседа, если не секрет? — поинтересовался ар Фаррес, даже не успев приблизиться. И, как в первое наше «знакомство», нарвался на ответ Майры:
— О-о-о, щенок, дотявкавшийся в замке Маггор, наконец, оправился от трепки и решил показать зубки в городском доме Доверов⁈
— Эвис, ваши жен— … — начал, было, ар Сулон, но не договорил, так как почувствовал, как нож Вэйльки проткнул кожу на его горле:
— Вы не относитесь к числу друзей нашего мужа, поэтому извольте обращаться к нему так, как подобает обращаться к главе Старшего рода, арр!
— Реакция, как у забора! — подала голос Найта, презрительно оглядев побагровевшего от бешенства мужчину с ног до головы. — На месте вашего отца я бы выпускала вас из дому только в обществе нянек. И со слюнявчиком поверх одежды, дабы окружающие заранее понимали, чего от вас можно ожидать.
— Арр Эвис, ваши жены позволяют себе слишком многое! — возмутился Фаррес. При этом старался не двигаться, так как чувствовал, как капельки его крови одна за другой скатываются по шее.
— Ну, так вызовите их на поединок! — равнодушно пожал плечами я. — Например, ту, которая сочла своим долгом поучить вас этикету.
— Да не, какой, в Бездну, поединок⁈ — презрительно фыркнула Майра. — В прошлый раз эта баба в штанах[1] решилась взяться за меч только тогда, когда попросила у папы пять лучших воинов! А в этот наверняка захочет переложить непосильное бремя бряцания острым железом на своих спутников.
Судя по тому, что после этой фразы расхохотался чуть ли не весь зал, к этой перебранке прислушивалась большая часть гостей арра Лаэрина. Я был, собственно, не против. Правда, многоголосый гогот и выкрики вроде «а-ха-ха, баба в штанах!» помешали разобрать ответ возмущенного донельзя ар Сулона. Но я понадеялся, что услышу хоть что-то внятное после того, как публика, наконец, уймется. И посвятил появившееся время изучению возможного противника.
Торвар ар Тиер чувствовал себя очень и очень неуютно. Скорее всего, потому, что оказался причислен к спутникам человека, которого высмеивали женщины. Поэтому оглядывался по сторонам и искал в глазах окружающих хоть какие-то признаки неуважения к себе.
Тем временем оскорбленный до глубины души «щенок» решил доказать, что он не баба в штанах. Правда, как-то уж очень странно — поднял руку над головой и, дождавшись тишины, обратился ко мне:
