Эвис: Повелитель Ненастья полностью

— В архиве Амси очень много чего интересного. Некоторые идеи можно продать. Например, идею летних зонтиков. Или лифчиков. Или мороженого.

— А что это такое?

Тина хихикнула:

— Зонтик в сложенном виде — что-то вроде легкой и очень красивой трости. К одному из ее концов крепятся спицы, между которыми натянута яркая ткань, отороченная кружевами. В жаркий день спицы раскрываются, ткань натягивается, «трость» небрежно поднимается над головой, и зонтик начинает защищать прогуливающуюся и невероятно гордую собой даму от прямых лучей Ати. Мороженое — это лакомство. Объяснять, каково оно на вкус, не буду: окажешься на острове — подплывешь к бару, закажешь и попробуешь. Что касается лифчика, то его я могу показать: как раз взяла с собой, чтобы разобраться, как он устроен.

— Показывай! — потребовал я и невольно восхитился той скорости, с которой женщина спрыгнула с меня и скрылась в смежной спальне.

Вернулась меньше, чем через пятую часть кольца. В коротких шортиках, в которых носилась по острову весь вчерашний день, и в верхе от купальника, но каком-то странном.

— То, что шьет мэтр Колин, похоже на лифчик, как кочерга на твой родовой меч! Тем не менее, его изделия красивы, но толком никому неизвестны, ведь все остальные портные Маллора шьют для нас, женщин, исключительно нижние рубашки и корсеты… — забравшись на постель, сообщила женщина. — Я попросила Амси синтезировать один из самых древних вариантов. Из обычной ткани и с самыми простыми застежками. Но даже в нем несколько десятков деталей.

— На «самый древний» как-то не похож! — заметил я, разглядывая произведение портновского искусства. — Выглядит бесподобно!

— Самое главное другое! — гордо усмехнулась Тина. — В отличие от корсетов, лифчик не сдавливает легкие, не мешает двигаться, великолепно поддерживает грудь и меняет ее форму в лучшую сторону. Далее, снять или одеть его можно без посторонней помощи. И, что самое главное, лифчик можно носить даже под нижней рубашкой, то есть, казаться молодой и красивой в чем угодно. И куда дольше, чем получается у женщин сейчас. А значит, продолжать нравиться мужу…

Идея была толковой, о чем я и заявил. Для того чтобы доставить Тине еще немного удовольствия, эдак с половину кольца «изучал» лифчик во всех подробностях. А потом «пришел к выводу», что он, безусловно, нужен, но лишь для продажи или как фон, оттеняющий невероятную красоту ее груди, которая прекрасна сама по себе и не требует никакой поддержки. А когда почувствовал, что комплимент согрел советнице душу, нагло завалился на спину и намекнул, что массаж, собственно, можно было бы и продолжить. Но мять желательно переднюю часть тела, дабы я мог и дальше любоваться восхитительно красивым телом одной из своих любимых женщин…

…Откладывать свой визит к нам мэтр Колин не захотел, поэтому уже через стражу стучался в наши ворота. Разделся в прихожей, в сопровождении Селии поднялся в большую гостиную и угостился горячим вином. А потом попал в руки моей советницы, крайне неохотно прервавшей массаж и заставившей себя одеться. Я, послонявшись по дому и помаявшись от скуки, вдруг вспомнил о необходимости выйти в свет и, недолго думая, отправился в кабинет. А по дороге крикнул Селии, чтобы она принесла мне все приглашения, которые за последние дни доставили посыльные.

Несмотря на конец зимы, таковых оказалось штук пятнадцать — благородные, по каким-то причинам не уехавшие в свои маноры, жаждали развлечений и устраивали их с завидным постоянством. Прочитав и разложив надушенные куски пергамента по дням, я отодвинул приглашения на мероприятия, которые приходились на дни моего дежурства. Потом добавил туда же приглашения на ближайшие два вечера и… нехотя вернул их обратно. После чего мрачно оглядел оба имени, красующиеся перед подписью, и решил, что принимать решение, не выслушав мнения советницы, не резон. Поэтому взял ненавистные листы пергамента, прошел по коридору, перешагнул порог большой гостиной и мысленно хмыкнул: мэтром Колином оказался очень неплохо сложенный мужчина лет двадцати восьми с довольно приятным лицом.

Увидев меня, портной мгновенно оказался на ногах, сложился в поясном поклоне, а затем рассыпался в славословиях. Только вот восторгался он не гостеприимством рода Эвис, не его славой и даже не красотой моих женщин, а потрясающе свежим взглядом на окружающий мир, невероятной смелостью суждений и способностью прозревать будущее! При этом его комплименты были искренни и говорились с душой, поэтому я приветливо улыбнулся и пошутил:

— Странный род — странные идеи!

— Это вы странные⁈ — искренне возмутился мужчина. — Странные все остальные! А вы — правильные!

— Я тоже так считаю! — успокоил его я, затем подошел к Тине и показал ей оба пергамента.

— Этот! — не раздумывая, выбрала она, а затем попросила: — Арр, вы не уделите нам немного времени?

Просила с душой, сопровождая слова выплеском чувств, и я согласился — сел в ближайшее кресло и разрешил сесть портному:

— Слушаю!