В отличие от предыдущего «дежурства», во время которого мы беседовали исключительно на отвлеченные темы, в этот раз женщина всем своим видом демонстрировала желание поговорить. И начала разговор сразу после того, как я улегся. Сначала несколько сумбурно и многословно, но предельно честно объяснила причины, вынудившие ее во время первой встречи со мной не открывать всей правды. И извинилась, несмотря на то что я сказал, что на ее месте поступил бы точно так же. Затем, уже заметно более спокойно, попыталась убедить в том, что лично она мне верит. Но за долгие годы жизни в родовом замке своего отца столько раз разочаровывалась в людях, что теперь боится даже скрипа двери. Ну, а ощутив во мне сочувствие и как-то убедив себя в том, что я действительно ей сопереживаю, вдруг разговорилась. И описала мне некоторые фрагменты того прошлого, о котором не упоминала ее дочь…
…То, что отец Найты был редкой тварью, я понял еще из рассказов Вэйльки. Но слушая то, что мне тихим и абсолютно бесцветным голосом говорила сидящая в кресле женщина, я то и дело ловил себя на мысли, что вижу кошмарный сон. Ибо до смерти боялся поверить в то, что в реальности глава одного из сильнейших Старших родов и Хейзерра, и всего этого мира мог на глазах своей четырехлетней дочери резать лицо жены засапожным ножом, дабы девочка проявила свой Дар! Или в то, что он же, поняв, что дочь
Последнее вызывало во мне холодное, ничем не замутненное бешенство и невероятное желание заставить его пережить все то, что испытывали его близкие. Но возможности добраться до этой твари пока не было, поэтому я впечатывал в память все новые и новые подробности рассказов Найты и все глубже и глубже утопал в ее ненависти…
В реальность меня вернул резкий, как щелчок тетивы арбалета, хлопок закрывающейся двери. А раздавшееся следом тихое, но полное нешуточной злобы шипение Вэйльки заставило начать связно соображать:
— Мама, ты что твориш-ш-шь?!!!
Найта, не меньше меня ошарашенная и тоном, и выражением лица дочери, вжалась в спинку кресла и побледнела, как полотно:
— Я п-просто рас— … рассказываю о прошлом!
— Рассказываешь⁈ — сверкая глазами, наступала на нее Дарующая. — Да от его реакции на твои «рассказы» меня выворачивает и трясет уже половину стражи!!!
— Я…
— Мама, он пропускает каждое твое слово через свою душу, понимаешь⁈ — умудряясь шепотом кричать во весь голос, продолжила она. — То есть, всего за несколько колец он пережил все, что ты терпела целую жизнь, и теперь захлебывается во всей этой ненависти!!!
— Вэйль, хватит, перестань! — рыкнул я, увидев, как закатились глаза Найты, а ее тело начало безвольно сползать по спинке кресла. Затем попытался вскочить, но замер на месте, услышав повелительный рык младшей Дарующей: — Не смейте к ней подходить, она вас
Следующие несколько мгновений я провел словно в ступоре, ощущая себя, как после хорошего удара по голове. Видел, как Дарующая метнулась к кувшину, набрала взвара в рот и прыснула им в лицо своей матери. Как бросилась к двери, чтобы задвинуть засов. И как летела к кровати, на ходу срывая с себя одежду. Но не мог даже моргнуть! А потом на меня рухнуло раскаленное девичье тело, сознание мягко обволок знакомый жар, и кусок льда, почему-то обнаружившийся на месте сердца, вдруг перестал вымораживать душу.
— А почему «выжжет»? Мне, показалось, что я замерзаю… — каким-то чужим голосом спросил я через вечность. И услышал страшно вымотанный шепот девушки, только что сползшей с моей груди на кровать:
— Не знала, как объяснить, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову…
— Простите, арр, я не хотела! — донесся до меня полный раскаяния голос Найты.– Вы меня слушали, сопереживали, и мне стало так спокойно, что я расслабилась!
Собравшись с силами, которых во мне почему-то оказалось очень немного, я кое-как приподнял голову, посмотрел в сторону кресла, в котором старшая Дарующая сидела, разговаривая со мной, но там ее не нашел. Затем перевел взгляд чуть дальше, и обнаружил женщину забившейся в дальний угол, с опухшим от слез лицом и искусанными в кровь губами.
— А за что мне вас прощать? — представив, каково ей сейчас, горько усмехнулся я. — Любой человек на вашем месте чувствовал бы то же самое! А мне вы зла не желали.
— Но ведь…
— Мам, Нейл не лжет… — подала голос Вэйлька. — В нем много разных чувств, но нет ни злости, ни обиды, ни страха. Так что перестань плакать, возвращайся в кресло и постарайся побыстрее успокоиться. А то я рванула к вам сломя голову, и Майру, Тину и Альку вот-вот разорвет от неизвестности.
Глава 18.
