В общем-то, их изумление было понятным — если наряды мамы и дочки мало чем отличались от нарядов любой другой присутствующей в зале благородной, то их лица, шеи и область декольте были покрыты темным загаром. Что выделяло этих дам на фоне измождено-бледной массы похожих одна на другую женщин куда больше, чем мог бы выделить любой, самый невероятный фасон платья или какие бы то ни было украшения. А когда эта парочка уселась рядом с моими женами, и великосветские сплетницы обратили внимание на то, что загар и у тех, и у других почти одинаков, слабая половина стола напрочь забыла обо всем на свете. Дама в цветах рода Койрен пыталась выяснить у соседки, не появилось ли за последнее время при дворе Шандоров новой моды на темный цвет кожи. Пара желчных образин, сидящих чуть дальше, «незаметно» кривила лица, явно обсуждая что-то вроде «недостойной Старшего рода вульгарности». А троица совсем молоденьких девушек в цветах Жиоров смотрели на разрушительниц традиций такими восторженными взглядами, что я с трудом удерживался от улыбки.
Тем временем арр Бриел добрался до своего места, опустился в широченное и высоченное кресло, лишь немного не дотягивающее размерами до трона короля Зейна, и приподнял над столешницей здоровенный золотой кубок, щедро украшенный драгоценными камнями:
— Друзья мои! Рад сообщить вам, что сегодня Пресветлая осчастливила меня еще одной радостью! Родовой замок Маггоров почтил своим визитом единственный наследник одного из достойнейших сынов нашего королевства, когда-либо рождавшихся под ликом Ати, и вернейшего из вассалов рода Шандоров, когда-либо прикрывавших спину нашим верховным сюзеренам, арра Гаттора по прозвищу Молния! К сожалению, при жизни этого великого воина я не имел чести входить в его ближний круг. Однако, подобно большинству благородных королевства Маллор, был непоколебимо уверен в том, что на него можно положиться и в самом кровавом бою, и в самом разнузданном веселье…
«Про разнузданные веселья с участием отца не слышал ни разу, а в остальном верно…» — справедливости ради мысленно отметил я.
— … зато теперь могу с гордостью заявить, что считаю своим другом и другом рода Маггор его сына и нынешнего главу славного Старшего рода Эвис, арра Нейла!
Это заявление заставило меня подобраться — чем-чем, а титулом «друг рода» в Маллоре не разбрасывались. А ар Бриел продолжал в том же духе:
— Чуть более полутора месяцев назад этот молодой воин, достойный наследник своего отца и четырех с лишним десятков поколений славных предков, в одиночку вырезал шайку Шэнги Кровавого Орла, в течение двух с лишним лет державшую в страхе весь Маллор. И спас от лютой смерти мою дочь и любимую внучку…
Взгляды всего общества, собравшегося в большой трапезной, тут же скрестились на мне. И если женская половина смотрела с пусть и хищным, но интересом, то в глазах большинства мужчин читались либо недоверие, либо плохо скрываемая ревность. А арр Бриел, озвучивая фразы, явно «подсказанные» старшей женой, продолжал подбрасывать поленья в пылающий костер их чувств:
— И знаете, что меня, бывалого воина, знающего, с какой стороны браться за меч, потрясает больше всего? То, что догнав шайку на половине пути между дорогой и логовом, этот достойный воспитанник своего великого отца не стал считать противников, а, сходу ворвавшись в их ряды, положил и самого Шэнги, и семнадцать его душегубов одной-единственной «Кровавой Дорожкой»!
— «Кровавой Дорожкой»? — возмущенно переспросил его молодой, лет эдак на восемь постарше меня, мужчина в цветах рода Сулон. Судя по избыточному гонору и старательно изображаемой властности, арр Фаррес, второй сын главы рода, до сих пор умудрившийся не заслужить уважения даже у собственного отца. — И, к тому же, одной-единственной⁈
— Прошу прощения за то, что перебиваю… — церемонно склонив голову по направлению к арру Бриелу, негромко сказал я. — Но в ваш рассказ вкралась небольшая неточность. Там была не чистая «Дорожка», а ее помесь с «Жалящим Аспидом». Правда, «Аспида» было меньше трети.
Это уточнение заставила ар Сулона насмешливо прищуриться:
— Вы ничего не путаете,
— Арр Фаррес, как я понимаю? — холодно уставившись ему в глаза, поинтересовался я.
— Он самый!
«Даже не „к вашим услугам“?» — мысленно ухмыльнулся я, и, оглядев собеседника с ног до головы, презрительно фыркнул:
— Неуважение к хозяину замка, в котором мы изволим пребывать, и ближайшему другу родного отца; прилюдно высказанные сомнения в словах человека, гостем которого вы являетесь отнюдь не за свои личные заслуги, и в словах главы рода, славящегося непревзойденными мечниками; отсутствие способности вдумываться в то, что говорят; неумение делать выводы из очевидного… Знаете, я искренне удивлен, что вы все еще живы!
— Извинис-с-сь… сейчас-с-с же!!! — потребовал побагровевший от бешенства отец недоумка, но «знатоку сложнейших техник мечевого боя» было уже все равно:
— Просто не люблю, когда лгут в глаза!
