Награждал поцелуями, иногда попадавшими в самые неожиданные места, ибо сражаться воительницы не прекращали. Увы, в самый неподходящий момент — когда Алька, возмущенная коварством подруги, урвавшей на два поцелуя больше, пыталась ее защекотать — дверь в спальню отворилась, и на пороге возникла старшая жена:
— А ну брысь от мужа, мелкие! Дайте человеку сходить до ветру, умыться и позавтракать!
«Мелкие» послушно раскатились в разные стороны, показали одна другой языки и, расхохотавшись, куда-то унеслись. А гроза меньшиц, воровато прикрыв за собой дверь, запрыгнула на кровать, опрокинула меня навзничь и урвала поцелуй, не доставшийся Альке. Затем прихватила еще парочку и… заставила себя отстраниться:
— Беги во двор, а то я за себя не ручаюсь!
— Уйду, но не сразу. Жди здесь! — распорядился я, слез с кровати, вышел в гостиную, а через пару десятков ударов сердца вернулся и протянул девушке резной ларец: — Это твое по праву.
Открыла, заглянула внутрь, куснула себя за нижнюю губу и решительно повесила на пояс древний символ хозяйки Старшего рода — ажурный золотой ключ. А когда пристроила рядом с ним кинжал в золотых ножнах, считающийся символом старшей жены, деловито поинтересовалась:
— А остальным подарки привез⁈
— Конечно…
…Увы, раздать подарки остальным своим дамам я позорно забыл, так как, возвращаясь из бани, наткнулся на Тину, спросил о текущих проблемах, заболтался, а через какое-то время оказался в большой гостиной, в которой за накрытым столом уже собрались все мои женщины. Полюбовавшись на то, как две самые мелкие пытаются стащить с тарелки что-нибудь вкусненькое, и не получить по пальцам от старшей жены, поздоровался и, получив море удовольствия от лицезрения сияющих от счастья лиц, уселся в свое кресло.
Все, что было наготовлено Майрой и ее помощницами, уничтожилось как-то уж очень быстро, и я, задумчиво почесав переносицу, решил, что либо слишком проголодался, либо у нас не очень хорошо с продуктами. Однако оказалось, что это хитрый план: через половину кольца, когда хозяйка рода Эвис с помощью меньшиц утащила на кухню грязную посуду, а Тина с Найтой увели меня в родительскую гостиную и предложили располагаться на ковре, заваленном подушками, из коридора потянуло очень знакомым запахом булочек с медом!
— Решили меня избаловать? — поинтересовался я у устроившейся неподалеку Тины.
Та отрицательно помотала головой:
— Нет! Собираемся подсластить допрос с пристрастием.
Тем количеством булочек, которое обнаружилось на подносе, обычно используемом в качестве подставки под жареного поросенка, можно было допросить насмерть человека четыре моего сложения и оставить еще немного для кого-нибудь помельче. Но моих женщин это нисколько не волновало — поставив его мне под правую руку, они попадали рядом и вопросительно уставились в глаза.
— Мы были в Глевине… — взяв из рук Майры здоровенную кружку с взваром и цапнув с подноса первую булочку, сообщил я.
Найта смертельно побледнела:
— Где⁈
А Тина недоуменно свела брови к переносице:
— Зачем?
— После того как мы с Вэйлькой сбежали из родового замка, отец послал вдогонку боевую звезду… — получив у меня разрешение и сглотнув подступивший к горлу комок, объяснила старшая Дарующая. — За день до нашего появления в Лайвене эти твари вломились в дом Нейла, убили одного из двух самых близких людей, которые были у него на тот момент, и…
— Генора⁈ — мгновенно догадалась Алька и, увидев мой подтверждающий кивок, заплакала.
— Я отправил их за Грань… — буркнул я и посмотрел на Найту. — Но твой отец успокаиваться не собирался, поэтому послал к нам еще одну звезду…
От Дарующей потянуло морозом:
— Надеюсь, старый ублюдок тоже за Гранью⁈
— Да! — зло ощерилась Вэйлька. — Его жизнь забрала я, а Нейл вырезал всех, кто знал о боевых звездах и о том, куда дед их посылал.
Старшая Дарующая благодарно посмотрела на меня, но осталась в напряжении, и Майра, почувствовавшая это, повернулась ко мне:
— А воинов второй и
— Ага! — поддакнула младшая Дарующая.
Но Найту все равно не отпустило, и я, потерев переносицу, вдруг понял, о чем она думает. И ответил на незаданный вопрос:
— О том, что у тебя и Вэйльки есть Дар, знаем только мы. А Тилон и его старший сын тоже за Гранью…
Это уточнение помогло. Причем сразу: женщина облегченно выдохнула, подобралась, торжественно встала, но наткнулась на мой взгляд и непонимающе замолчала.
— «Каждый делает все, что может», помнишь? — мягко спросил я.
Найта облизала пересохшие губы и кивнула.
— Вот я и сделал то, что мог. Для
Видимо, она поняла все, что я хотел сказать, так как опустилась на колени, притянула к себе Тину и Альку, и одарила нас всех счастливой улыбкой:
— У нас самая восхитительная семья на свете!
— Так и есть! — поддакнула моя советница, и перевела разговор в другое русло: — А мы в ваше отсутствие тоже не бездельничали…
