…Я рассказал Майре практически все. Включая свои мысли по поводу арессы Тинатин и ее отношения к своей дочери и чужим жизням. В эпитетах особо не стеснялся, так прекрасно знал, что ключница скорее откусит себе язык, чем расскажет кому бы то ни было то, что узнает от меня. Потом перевернулся на спину, положил под голову подушку и вопросительно уставился на помрачневшую девушку:
— Ты со мной не согласна?
Она почему-то опустила взгляд и нервно вцепилась в символ своей должности — небольшой серебряный ключ, болтающийся на поясе. Но промолчать даже не подумала:
— Знаете, арр, я, наверное, покажусь вам чудовищем, но… я страшно завидую Алиенне!
— Почему⁈ — опешил я.
Взгляд девушки вдруг помертвел, а пальчики мелко-мелко задрожали:
— Попробую объяснить. Помните тот день, когда вы отвели меня домой? Ну, после Пустоши и лечения у вас?
Я кивнул.
— Так вот, вместо того чтобы обрадоваться, что я вернулась, мать начала обзывать меня распутной девкой, потаскухой и другими непотребными словами. А отец сбил с ног ударом кулака, отволок в сарай за волосы, связал, вбил в рот кляп и присыпал сеном. Слава Пресветлой, что младший брат, игравший под окном отцовского кабинета, услышал, как мама доказывает отцу, что вывозить из города меня обязательно надо живой, а удавить и утопить в болоте можно уже потом…
— Н-не понял⁈ — почувствовав, что зверею, перебил ее я. — За что тебя было убивать и топить в болоте⁈
— Да что тут понимать? Меня затолкали в карету чуть ли не за спиной отца в тот момент, когда он обсуждал с моим женихом поставки какой-то ткани. А значит я, куда-то пропав, сорвала их планы, где-то шлялась больше десятины, а потом имела наглость вернуться домой! Да еще с изуродованным лицом и рукой в лубке!
— Но ты же не перестала оставаться их дочерью?
Майра горько усмехнулась:
— Арр, ваш род действительно Странный: нас, девушек, считают товаром все, включая родителей. И даже обучение воспринимают, как вложение средств, которое повышает стоимость этого товара, и которое обязано приносить доход!
— Бред!
— Бред⁈ Меня держали в девках до девятнадцати лет, так как союз с теми, кто просил моей руки до этого, казался отцу невыгодным или предлагаемые за меня суммы были слишком маленькими! А незадолго до моего похищения он, наконец, сподобился договориться с одним из самых богатых купцов Ченга. Еще бы — продажа меня в пятые меньшицы давала возможность открыть пару лавок еще и в этом городе. Свадьбу решили играть через месяц после заключения договора. Чтобы не терять времени впустую, папа купил два места на новом рынке, поставил срубы и забил их товаром. А тут я куда-то пропала и разрушила все его планы…
— Чем разрушила-то?
Она посмотрела на меня, как на юродивого:
— Отец дал слово, что отдаст замуж свою дочь. Дочь пропала. Значит, помолвка сразу же расторглась, а лавка и товар остались жениху, чтобы тот молчал!
— С этим более-менее понятно. Но убивать-то зачем?
— Если меня не видят соседи, значит, свадьбу сыграли чуть раньше, чем собирались, я сразу же уехала к мужу и У ОТЦА ВСЕ ХОРОШО! Зато если я вернулась домой, да еще с разбитым лицом, значит, супруг меня избил до полусмерти и выгнал! А за что девушку выгоняют из дому сразу после свадьбы⁈
— Но ведь ссильничать-то тебя не успели! — с хрустом сжав кулаки, рявкнул я.
Майра горько усмехнулась:
— Да всем плевать, ссильничали меня или нет! Купцы ведут дела только с достойными, то есть, с теми, кто доказал, что ему можно верить на слово! А как верить на слово тому, кто не смог
