Эвис: Заговорщик полностью

В общем, доверял я ей действительно, как самому себе. Поэтому, когда придавливала грусть или ныло сердце от тоски по родителям, я вваливался к ней в комнату, падал поперек кровати, клал голову на ее живот и целыми стражами невидящим взглядом смотрел в потолок. Или рассказывал, какими они были. Мог… нет, всегда получал удовольствие, обсуждая с ней свои планы и мечты, или выговариваясь, когда душа требовала чьего-то участия. Не стеснялся обсуждать даже девиц из заведения матушки Оланны. И настолько ценил искреннее участие ключницы, что, не задумываясь, при любой возможности отвечал тем же…

Как обычно, услышав про поручение, Майра мгновенно забыла про свои переживания и, приподнявшись на локте, деловито поинтересовалась:

— Что именно надо себе купить?

Я задумчиво потер переносицу, пытаясь понять, чего именно хочу. Вспомнил, каким шумным был дом до гибели родителей, представил, каким он может стать, если будет на то воля Пресветлой, и вдруг прозрел, сообразив, что отталкиваться надо именно от настоящего:

— Сейчас род Эвис состоит из трех человек — меня, тебя и Генора. Станет род сильнее или нет, не скажу, ибо будущего не прозреваю. Зато знаю, что у меня уже есть ближний круг, в который входит всего один человек — ты. И ключ на твоем поясе не просто символ того, что в отсутствие меня ты становишься первым лицом в этом доме, но и знак моего безусловного доверия. Да, тебе приходится готовить, стирать и убирать. Но как только у меня появится постоянный доход, всем этим начнут заниматься слуги, а ты будешь ими управлять. Только для того, чтобы ты начала ощущать себя ключницей Старшего рода, одного символа этой должности недостаточно. Поэтому будешь привыкать к своему статусу уже сейчас: найдешь лавку, в которой одеваются женщины твоего положения, подберешь себе несколько красивых нарядов и будешь носить их постоянно. И еще: на одежде экономить запрещаю! Ограничиваться одним-единственным платьем — тоже: купи несколько, чтобы было, из чего выбирать. А к ним приобрети красивую обувь и все то, что позволит приводить порядок волосы, лицо и руки.

Как ни странно, вместо того, чтобы обрадоваться возможности прихорошиться, Майра нахмурилась! Решив, что заставить ее полностью отвлечься от воспоминаний о предательстве родителей не получилось, я здорово расстроился. И попробовал вышибить девушку из этого состояния шуткой:

— Не вздумай забыть и о красивом белье — моя ключница должна быть идеальной как в платье, так и без него!

Майра даже не улыбнулась — задумчиво куснула себя за нижнюю губу и зачем-то посмотрела в окно:

— Обувь, белье и всякую мелочевку куплю сегодня. А вот платья не получится: если все делать по уму, то они должны быть в ваших родовых цветах. А такие можно сшить только на заказ.

Меня слегка отпустило:

— Тогда сегодня приобрети два-три обычных, на каждый день. И столько же, но уже в моих цветах, закажи…

…Как и предупреждал Наставник, Диор ар Тиер, мое новое отражение, оказался большим любителем считать ворон. То есть, вместо того чтобы давить меня взглядом или, на ржавую подкову[4], настраиваться на поединок, он с неподдельным интересом рассматривал лилий неугомонного Жеребца. Слава Пресветлой, не в упор, а через одно из зеркал, украшающих боковую стену фехтовального зала. Ну, и при этом, судя по мечтательным улыбкам и вздохам, то ли представлял себя в роли их хозяина, то ли раздумывал, стоит ли их перекупить.

Такое разгильдяйство следовало лечить, причем срочно, поэтому, услышав, как с уст мастера Элмара срывается команда «Бой!», я сорвался с места и, не тратя времени на финты или уводы, вбил деревянный клинок в незащищенное правое подреберье мечтателя. А когда арр Диор, начавший складываться пополам, изумленно вытаращил глаза и приоткрыл рот, чтобы возмутиться моему поистине безграничному коварству, подсечкой выбил в сторону выставленную вперед ногу и легонечко добавил рукоятью даги по затылку.

— Многоуважаемый ар Тиер! — ехидно ухмыльнулся Наставник, мгновенно оказавшись рядом с незадачливым поединщиком, корчащимся на полу. — Осмелюсь напомнить вам первое правило дуэлянта — всегда смотреть своему противнику в глаза, переносицу или середину груди!

— А я бы заодно озвучил еще и второе! — хохотнул Жеребец, отвлекаясь от манекена, на котором отрабатывал какую-то связку. И, красуясь перед своими женщинами, картинно изобразил клинком нечто замысловатое: — Бой начинается сразу после команды Наставника или секунданта, а не через сутки-двое!