Я набрал в грудь воздуха, чтобы в довольно резкой форме сообщить, что мне сейчас совсем не до досужих разговоров, но вдруг вспомнил, что мы выжили только благодаря невероятной чувствительности этой девушки. И заставил себя успокоиться:
— Дарующие — вымышленные существа, упоминавшиеся в некоторых легендах времен Ушедших. Вроде бы, иногда помогали королям Хейзерра мгновенно перемещаться на огромные расстояния, побеждать армии врагов, справедливо править, залечивать смертельные раны и жить чуть ли не вечно!
Девушка отодвинулась, зачем-то оглядела мое лицо и ехидно усмехнулась:
— Одно из этих вымышленных существ сейчас лежит рядом с вами, а второе спит в своей комнате.
Я ей поверил. Сразу:
— И вы умеете делать все, что я перечислил, на самом деле?
Девушка отрицательно помотала головой:
— Мы умеем лечить и продлевать жизнь. А остальное — вранье.
Я недоверчиво прищурился:
— Если вы действительно умеете лечить, то почему в день появления в моем доме были в таком состоянии?
Вэйль потемнела взглядом, но ответила:
— О чистокровных Дарующих никто не слышал уже очень давно. А смески, обладающие Даром, рождаются в десятке Старших родах Хейзерра раз в несколько поколений. Сила Дара бывает разной. Скажем, моя мама считается очень слабой, а я наоборот. Но способность лечить зависит от многого. Например, от состояния собственного здоровья. А к моменту, когда мы добрались до вашего дома, я была настолько истощена и измождена, что не могла даже
— То есть, твой дед посылал боевую звезду не за своевольной дочкой и такой же внучкой, а за двумя Дарующими⁈
— За одной. Очень слабой и, к тому же,
— Что такое «перекинувшаяся» и почему «за одной»?
Вэйль слегка покраснела, но ответила без промедления:
— Для того, чтобы лечить, Дарующей необходимо испытывать к хозяину теплые чу— …
— Что⁈ — перебил ее я, дернулся и зашипел от боли: — Как это — «к хозяину»⁈
— Так! — девушка пожала левым плечиком, причем в этот момент в ее глазах не было ни обиды, ни возмущения, ни каких-либо других подобных чувств. — Любая Дарующая — вещь! Такая, как кровать, на которой мы лежим, как вон тот табурет или ваш меч. Да, вещь очень дорогая. Даже, наверное, самая дорогая из всех, когда-либо существовавших под ликом Ати. И в разы более бесправная, чем любая обычная женщина.
— Вы для меня не вещи, а члены рода! — рявкнул я, потом скривился от тошнотворной официальности последних двух слов, прислушался к себе и понял, что могу выразиться иначе. — И члены моей семьи!
Первый вариант определения девушка выслушала без каких-либо изменений в выражении глаз. А после второй расцвела и мягко улыбнулась:
— Если бы вы относились к нам иначе, я бы тут не лежала!
Я слегка смутился и поспешил вернуться к прерванной нити разговора:
— Извини, перебил. Ты, кажется, начала говорить о перекинувшихся?
Улыбка Вэйльки из мягкой превратилась в веселую, а в глазах появились смешинки:
— Ага, говорила! Так вот, чем сильнее чувства, испытываемые Дарующей к хо— … к тому, кому требуется лечение, тем лучше результат. Только далеко не каждый хозяин способен их добиться: некоторые — из-за скудоумия, некоторые из-за неуемной похоти или склонности к насилию, некоторые по незнанию. А такие, как мой дед — из-за крайней слабости Дара их «вещи». Кроме того, известно, что Дарующие, возненавидевшие хозяина, рано или поздно
— Так, с этим вроде бы, понятно. А что ты там сказала про своего деда?
Вэйль нахмурила брови, а затем сообразила, что я имел в виду, и криво усмехнулась:
— Деду не повезло: мама родилась с Даром чуть ниже минимального. То есть, года в два-три, когда обычно проявляются первые признаки способностей изменять и лечить, она казалась самым обычным ребенком. Дед, с детства считавший кровь своего рода невероятно сильной, взявший жену из такого же, и утверждавший, что у него не может не родиться Дарующей, был в бешенстве. Он проверял дочку лет до шести, частенько нанося жене раны, которые обычным лекарям приходилось лечить месяцами. Потом решил, что Дар может проявиться у других дочерей, заставил жену рожать каждый год и на всякий случай взял себе еще четыре меньшицы. Увы, Дара не было и у новых детей. Тем не менее, он все равно утверждал, что проблема не в крови рода Улеми, поэтому привел другую старшую жену, чтобы попытаться пробудить Дар уже у ее детей. И, заодно, у бастардов от отдарков[1] и лилий, которых у него было предостаточно. А в это время мама подросла, вышла в свет и влюбилась в вашего отца…
— Чувства были сильными… — догадался я. — И Дар проявился?
— Именно! Хотя лучше бы он не проявлялся…
— Почему⁈
