— Уважаемый Евней Арстанович, прошу немного вашего внимания, — тихо подал голос Михаил Исакович. — То, что строил печь весь коллектив института, это истина, как говорится, не требующая доказательств. Но вы об этом ни словом не обмолвились, не сказали спасибо даже тем людям, которые все лето, не разгибая спину, трудились на этом участке. И мне, старому человеку с седой головой, тоже пришлось кланяться первому руководителю области и выпрашивать дорогостоящий кабель. Я ожидал, что вы хотя бы мимоходом поблагодарите меня за это. Для воспитанного человека ваш поступок просто дик, нетерпим. Вы, конечно, можете не знать некоторых тонкостей, вы же еще молодой, только недавно получили назначение на высокую руководящую должность. Тем более что вы выросли в глухой степи, в юрте, среди неотесанных пастухов, одевающихся в шкуры животных, как ваши предки-номады во времена кочевок. Откуда вам знать об этике и культуре при таком воспитании. В принципе я вам даже сочувствую… Но вы, уважаемый Евней Арстанович, сегодня допустили еще одну досадную оплошность. И как старший по возрасту и как единственный доктор наук в нашем молодом коллективе я вынужден поправить вас: ведь эта печь — наша общая, значит, все мы должны ею пользоваться… — Профессор Хайлов понял, что своим неожиданным заявлением завладел вниманием присутствовавших, и продолжал говорить, не торопясь, назидательным, менторским тоном. — Раз так, надо составить график на целый год, и все лаборатории ХМИ должны печью пользоваться поочередно, не давая огню в ней погаснуть… Что мы видим? Уважаемый наш директор хочет пользоваться печью единолично, для этого он уже подготовил научную программу, рассчитанную на несколько лет. А когда же другие желающие смогут воспользоваться этой установкой? Например, лаборатория черной металлургии, которую возглавляю я, также намерена проводить в этой печи важные опыты. Думаю, никто из вас не будет спорить, что это право я заслужил. Я ведь давно готовлюсь к таким испытаниям, по масштабу они намного значительнее, чем у других. Вам надо учесть и мое научное звание и заслуги. Вот так-то, дорогой! Короче, я вынужден официально заявить, что моя лаборатория в первую очередь будет проводить свои опыты в этой печи. Да, да, в первую очередь! Поэтому стоит ли сегодня обсуждать программу, предложенную нашим директором?
— Михаил Исакович, месяца три тому назад вы в этом кабинете долго толковали о начале подготовки полупромышленного испытания на Темиртауском металлургическом комбинате… — донеслось из задних рядов.
— Дорогой мой, — академик бросил уничтожающий взгляд на молодого коллегу, — вы, видимо, не можете отличить производственное испытание от лабораторного. Судя по вашим словам, вы в этом деле настоящий дилетант. Для того чтобы провести масштабное испытание, сначала нужно все довести до кондиции на малой модели — это проверенный метод в науке. Вы должны это знать. Если не знаете — запомните и постарайтесь более не задавать таких глупых вопросов… В Темиртау я поеду тогда, когда перейду к более масштабным испытаниям!..
— И сколько времени вы собираетесь пользоваться этой печью? — спросил Букетов.
— Это, голубчик, зависит от того, как удачно пройдет испытание…
— Я вам не голубчик, уважаемый Михаил Исакович. Я директор академического института, в котором вы работаете заместителем директора, то есть моим… И поэтому прошу вас более не ставить себя выше всех, а остальных считать мальчиками на побегушках — это не красит вас как интеллигентного человека, выходца из более цивилизованной страны. Не советую вам говорить с нами как с кочевниками, отставшими от цивилизации… — не повышая голоса сказал Букетов.
— А почему вы на меня кричите? Вы моложе меня на двадцать три года. Со мной это не пройдет! Сам президент Академии наук со мной так грубо не разговаривает…
Присутствующие в кабинете уже поняли, что опытный спорщик Михаил Исакович оседлал привычного конька и специально провоцирует Букетова на скандал, старается вывести его из себя. Для Хайлова это был испытанный прием: таким образом он добился ухода бывшего директора Азербаева. Обычно спор между ними возникал по пустякам и зачастую заканчивался руганью. Оба покидали этот кабинет взвинченными и озлобленными друг против друга, а потом целый месяц не то что не разговаривали, даже не здоровались.
Атака Хайлова на нового руководителя ХМИ была пробной…
