В тяжелом положении были почти все семьи, в некоторых аулах вовсе не осталось мужчин. Работали в основном женщины-вдовы и дети-подростки. На полевые работы выходили все, невзирая на возраст, потому что, не выработав нормы-минимума трудодней, нельзя было получить даже пуда пшеницы; а она была единственным пропитанием населения; прожарив ее и смолов на ручной мельнице, делали талкан…
Весной 1943 года, когда Евнею исполнилось восемнадцать лет, ему пришла повестка. Собравшись на призывной пункт, он мысленно попрощался со школой, братишками, а мать, по-мужски, сильно хлопнув по плечу старшего сына, сказала лишь: «Иди, значит, судьба! Пусть тебя бережет великий аруах славного де-да-батыра!..» Наверное, всемилостивый Аллах услышал страстные мольбы сирот и старой бабушки, которая молилась в те дни с особым усердием: врачи, тщательно осмотрев вроде бы здорового, рослого парня, признали его негодным к военной службе из-за каких-то нарушений в легких и сердце. Случившееся сильно огорчило самого парня, хотя никаких болезненных симптомов он не ощущал. А домашние были рады, особенно бабушка Кенжетай. Словом, он вернулся к преподаванию в школе. Больше его в военкомат не вызывали…
Справедливости ради следует сказать, что больше всего забот по дому выпало на долю Камзабая, а не старшего брата, который значительную часть времени находился в школе. Пятнадцатилетний парнишка, надев отцовский рабочий фартук, разложив вокруг себя его инструменты, шил сапоги; кроме того, он пас скот, заготавливал дрова, делал скамейки и табуреты. И так целыми днями, не разгибая спины. Он был доволен тем, что с ним рассчитывались продуктами и мог он принести домой что-нибудь поесть… Закончив четвертый класс школы в Двойниках, он решил устроиться на постоянную работу. Близкие и дальние родственники одобряли его поступок: «Молодец парень, он настоящий продолжатель дела покойного Арыстана. Ему нет и шестнадцати лет, а он уже стал кормильцем бедствующей семьи…» Уставшая от постоянной нужды мать соглашалась с ними. Но приехал Евней и все переиначил:
— Нет, так не пойдет! Он и без того урывками учился, а теперь совсем хочет бросить учебу, это значит — отрезать ему дорогу к будущему. Осенью он пойдет в среднюю школу в райцентре, будет жить у дяди Ибрая… — заявил Евней непререкаемым тоном, дав понять, что он берет всю полноту власти в семье в свои руки.
Авторитет мужчины в семье Букетовых был абсолютным. И Камзабай начал посещать Марьевскую школу. «Брат, приезжая в райцентр по служебным делам, обязательно заходил в школу, справлялся о моих успехах и советовал мне, какие книги читать…» — рассказывал Камза-еке.
