Евней Букетов полностью

«Евней с молодых лет владел в совершенстве двумя языками, всегда достигал намеченной цели, был человеком слова и дела. Он ни на что не смотрел равнодушно, живо интересовался всем тем, что происходило вокруг. Такие черты нашего друга, великолепного товарища всегда были примером для нас. Корни этого, наверное, надо искать в литературе. Евней, целью которого было стать инженером-металлургом, никогда не считал, что физика и лирика разные, далекие друг от друга понятия, он их считал близнецами, как Есиля и Нуру. К доказательствам формул и теорем он приступал с вдохновением поэта. Когда он ставил химические опыты, одновременно читал стихи Абая, а по таблице Менделеева он поднимался и спускался, как «по лестнице» Маяковского. «Путь Абая» для Евнея был настольной книгой, ученого-писателя М. О. Ауэзова считал не только старшим братом всех литераторов, а учителем-устазом. В творчестве академика Букетова любовь к редкому элементу селену и стихам была одинаковой, секрет его целостной натуры — именно в этом…»

То, что Евней Букетов вновь увлекся литературой, было связано с вполне житейскими обстоятельствами. Он женился и, конечно, как глава семьи должен был подумать о материальном обеспечении, устройстве своего домашнего быта. Жена — студентка, сам он аспирант, к тому же летом 1951 года они по собственной воле освободились из-под опеки Нуртаса Дандибай-улы. Теперь могли рассчитывать лишь на свои скромные стипендии. А денег не хватало. Поэтому Евней стал искать дополнительный заработок, который не был бы помехой занятиям в лаборатории. Вскоре такая работа нашлась в издательстве «Казгосиздат». Издательство в то время выпускало и техническую литературу, в том числе брошюры, пропагандирующие пятилетние планы, строящиеся новые гиганты индустрии, серия называлась: «Всеобщая библиотека». Брошюры выпускались на русском и на казахском языках. Специалистов-редакторов, владеющих двумя языками, было очень мало, а такие, если даже и находились, то с горем пополам могли лишь исправлять орфографические ошибки в казахском тексте и не больше. Издательству же нужны были люди не только технически подкованные, но и безупречно знающие казахский язык. И, выходит, Евнею Арыстанулы, как инженеру и владеющему еще обоими языками, сам Аллах велел стать редактором. Словом, с ним заключили договор и в порядке исключения разрешили рукописи брать домой. Что ж, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Этот воз пришлось Евнею тянуть более трех лет. Как он сам впоследствии с иронией вспоминал — это была чистая «поденщина».

Со временем он вошел во вкус редакторской работы, стал даже сам переводить небольшие брошюры, отточил стиль и язык. Эта практика и привела его в казахскую литературу, правда, вначале в качестве переводчика романов и повестей русских писателей. Об этом мы подробнее скажем чуть позже. Гонорары за литературные переводы явились неплохим подспорьем в его семейном бюджете, он уже мог помогать матери и младшим братьям…

23 февраля 1953 года в молодежной газете «Ленинская смена» была напечатана критическая статья Евнея Букетова под названием «О халтурном переводе и невзыскательных издателях». 29 марта того же года республиканская партийная газета «Казахстанская правда» опубликовала его большую, по своему содержанию разгромную рецензию на художественный перевод поэтических произведений В. Маяковского на казахский язык. Через неделю главный орган Центрального Комитета КПСС — газета «Правда» в номере за 6 апреля под рубрикой «Из последней почты» напечатала одобрительный отклик на эту статью под названием «Легкомысленное отношение к стихам великого поэта», что вызвало большой резонанс в литературной среде…