Новый директор знакомство со своим институтом начал с обхода рабочих мест сотрудников, и там же, непосредственно в лабораториях, завязались его пер-198 вые беседы с ними. Он предпочитал такое общение, по себе зная, что когда начальство вызывает подчиненного в свой кабинет, тот обычно чувствует себя скованно, разговора по душам не получается, ибо младший по рангу всегда начеку, думает, как бы чего не вышло, опасаясь сказать не то, что надо. А на своем привычном месте он сам себе хозяин и свободнее делится своими мыслями…
В одной из лабораторий Евней Арыстанулы встретил бывших своих студентов из КазГМИ — девушку и парня, одетых в синие халаты. Директор, заключив обоих в объятия, как старых знакомых, спросил, чем они занимаются. Оказывается, они проверяли одну химическую реакцию, известную по учебнику «Неорганическая химия».
— И что доказали? Не ошибся ли покойный Зелинский? — спросил Букетов.
— Николай Дмитриевич Зелинский — настоящий гений. Разве он мог какие-то нелепости внести в книгу? Проверяем, чтобы убедиться, как-никак нам надо навыки приобретать…
— А почему вы вдвоем проверяете одну и ту же реакцию?
— «Параллельная проверка — гарантия от ошибок» — это научное кредо нашего руководителя. Почему он этого требует, спросите у самого Жаке, — заявили они. — Мы только исполнители его воли…
Жаке — это тот самый аксакал Жармаганбет Тюленов, который содействовал его назначению в этот институт. Он был прекрасным производственником. Но Букетов не знал его научных способностей, не знал, пригодятся ли знания опытного инженера в ХМИ. А увиденное поразило его, шокировал сам по себе дилетантский подход к лабораторным экспериментам… Все же директор, соблюдая этикет, не стал делать замечаний, преждевременных выводов о пожилом заведующем лабораторией по обогащению руды. А про себя подумал: видимо, мы в институте не смогли дать этим молодым людям основательных знаний, раз они механически проверяют давно известную по учебникам реакцию…
В другом кабинете Евней Арыстанулы встретил еще одного своего питомца, который во время лекций всегда задавал сложные вопросы, не раз заставляя его краснеть.
— О, Жанторе батыр, любимец аксакала Нурлана, и ты тоже здесь?! — воскликнул Евней Арыстанулы. — Ну, рассказывай, тоже проверяешь учебник химии?
— О, да, примерно так и получается, но с другого конца. Нужно ведь доказать, что описанная реакция в учебнике — дает отрицательный результат в производственных условиях… — рассмеялся Жанторе, понимая, что делает бесполезный, скорее всего ненужный опыт.
— Не понял, выражайся яснее!
— Мой научный руководитель Порфирий Леонтьевич Холод (фамилия, отчество и имя изменены, так он назван в «Шести письмах другу». —
Евней Арыстанулы прочитал поданную ему статью, напечатанную во всесоюзном журнале «Химия». Статья объемом всего лишь в сто строк была помещена под рубрикой «Информация к размышлению». По мнению автора, в учебнике эта реакция описана неправильно, в производственных условиях она не идет, если идет, то чаще всего получается отрицательный результат…
До директора уже доходили разговоры о странном стиле работы заведующего лабораторией электрохимии, о том, что он проверяет интеллектуальный уровень своих подчиненных, задавая им кроссворды, ребусы, и если они не могут их разгадать, проводит с ними нудные воспитательные беседы — мол, научному работнику нужно много знать и читать, а кроссворды помогают развивать память и ум…
В общем, осадок на душе после обхода лаборатории остался самый неприятный: не институт, а богадельня. Единственным слабым утешением явилась лаборатория добычи руды и геологической разведки. Некоторые сотрудники рассказали директору о завершении кандидатских диссертаций, советовались, где защищаться. Директор не стал углубляться в их проблемы, считая себя некомпетентным в этой области, но в целом был рад за них, все-таки хотя бы по этим направлениям науки что-то делалось.
