Евней Букетов полностью

— Если не освободите, Канеке, я никогда не завершу свою докторскую диссертацию, почти уже готовую. Поверите ли, как приехал в Караганду, ни одной страницы к ней не добавил, мало того, ни разу не удалось спокойно посидеть в лаборатории… Вообще, я человек науки и никогда не был и не стремился быть чиновником. Не по мне это. Прошу вас, не лишайте меня великого удовольствия — ежедневно заниматься научными изысканиями… Вы же знаете, какой долгий и тяжелый путь привел меня в науку, а эти бесконечные споры и склоки для меня невыносимы. Боюсь, однажды вообще сорвусь и устрою драку. И тогда будет стыдно перед вами…

Последние слова ученого-химика подействовали на президента. Он хорошо знал биографию Азербаева. Знал, что в 1937 году тот, молодой исследователь, увлеченно занимавшийся органической химией, по доносу своих бездарных завистников-коллег попал в руки инквизиторов О ГПУ и застрял в лагерях на много лет, почти до 1950-х годов. Правда, и там, за колючей проволокой, в так называемой тюремной «шарашке», он занимался химией, принимая участие в изготовлении разных видов ядов. Ерден Азербаев освободился из этой подневольной «лаборатории» в годы «хрущевской оттепели», вот почему он задержался с защитой докторской диссертации, хотя по научному уровню он давно был доктором, высококлассным органиком.

— Ладно, Ереке, уговорили, но уступлю вам с условием: пока Карагандинский ХМИ не встанет на ноги, будете работать там!.. — сказал президент. — Будете руководить своей лабораторией, которую вы там создали….

В «Шести письмах другу» Евней Арыстанулы довольно обстоятельно описывает свою первую встречу с ученым-металлургом Хайловым:

«Он вошел подпрыгивающей, нервной походкой и, улыбаясь, подал суховатую руку. Я приподнялся навстречу, пожал его руку, но еще не успел вернуться в свое кресло, как увидел академика сидящим за приставным столиком напротив меня. Деловито доставая из футляра очки, он уже говорил, чуть окая.

— Погода-то у нас… не очень приветливо вас встретила… У меня жена, знаете ли, приболела, но теперь, слава богу, поправилась… Надо бы мне полупромышленные испытания проводить, я ведь здесь большие дела затеял… Да, да, большие… Знаете, мне покойный академик Ванин… (Е. А. Букетов, очевидно, не желая скомпрометировать имя известного ученого-металлурга И. П. Бардина, называл его другим именем. — М. С.) говорил, чтобы я не оставлял это дело… Он очень меня, знаете ли, любил… Президент наш очень поддерживает меня… вернее, мою идею… Умнейший человек!.. Тут я недавно с секретарем обкома говорил, большие задачи перед институтом стоят, очень большие… Нам с вами много придется работать, ох, как много… Используйте, пожалуйста, мой опыт, я ведь работаю в науке уже полных тридцать три года… А знаете, как трудно здесь приходится, людей не хватает. В таком далеком от науки захолустье, ой, не знаю, чего вообще можно добиться. Здесь ведь нет специалистов… Тут я недавно встретился с главным инженером завода, им наша помощь нужна, очень нужна… Он очень обрадовался мне и прямо поразился, что в такую даль приехал, «такой знаменитый ученый, как я, говорит, что это для нас — божий подарок судьбы!..»