На этих обширных безлесных землях, где по земле в открытую бродила такая огромная добыча, охота была таким же лёгким занятием для людей, каким будет всегда на протяжении всей их истории. Но времена уже менялись: лёд вскоре снова начнёт отступать. И люди, поняли они это, или ещё нет, уже начали изменять жизнь и землю, так же, как это было в Австралии.
Их поселения на земле были разбросаны далеко друг от друга, и жизнь казалась трудной. Но в каком-то смысле люди уже достигли вершины своего благополучия.
Во время путешествия охотники указывали друг другу особенности земли, каждый обрыв и горный хребет, каждую реку и озеро. У них у всех были названия, даже у дальних особенностей местности, и каждого выслушивали с уважением, поскольку тот делился знанием и подтверждал его. На этой едва пригодной для жизни земле точная информация ценилась высоко: знание земли означало процветание, а незнание сулило голод, поэтому знатоки ценились намного выше, чем заправилы.
Они также рассказывали истории и о животных, которых видели — как они жили, о чём думали и во что верили. Антропоморфизм, наделение животных личными качествами и характером, был мощным средством в руках охотника. Конечно же, мамонт или птица не думает о сборе пищи или о передвижении таким же образом, как человек, но, если
Поэтому во время путешествия они всё время говорили, говорили и говорили.
Эта земля была домом Яхны, и в равной мере Руда, и его матери Яхны до него. Её люди владели ею — но не как собственностью, которой можно было бы распоряжаться; они владели ею так же, как владели собственными телами. Предки Яхны всегда жили здесь, бесчисленными поколениями, уходящими в бесконечный туман времени, когда, как говорят, люди явились на свет из огня и обмана. Яхна просто не могла представить себе никаких других мест.
Ровно в середине поездки партия остановилась.
В тайник в песчаниковом обрыве нанесло снегу. Руд бодро очистил снег взмахами рук, и раскопал большой кусок кожи нарвала с подкожным жиром, ещё сохранившимся на ней. Это мясо лежало там с прошлой осени, и значительную его часть уже успели пожрать случайно оказавшиеся здесь лисицы, чайки и вороны. Но Руд нарезал куски тонким каменным ножом, и вскоре все они жевали. Жёсткое, отчасти разложившееся мясо было роскошью. Оно имело собственное название, означающее нечто вроде «мясо-из-мёртвого». Оно было оставлено здесь в качестве тайника на случай непредвиденной ситуации, если партия путешественников окажется в трудном положении.
Двое костолобых самцов тяжело дышали, у них явно болели бёдра и неуклюжие колени. Им позволили некоторое время отдохнуть и пожевать куски мяса.
Охотники заговорили о пророчествах шамана. Маленький Милло пискнул:
— У меня был сон. Мне снилось, что я был большой чайкой. Во сне я упал в море. Оно было холодным. Подплыла большая рыба и съела меня. Было темно. А потом, потом…
Охотники слушали с серьёзными лицами и кивали.
Сны были важны. Каждый день люди должны были принимать решения: что пробовать собирать, на кого охотиться, каких животных преследовать, как могла измениться погода. Было важно правильно воспользоваться знаниями; следование неверным догадкам может быстро уморить голодом твою семью. Но их головы были полны подробных знаний о земле, о временах года, о растениях и поведении животных, приобретённых на протяжении всей жизни и извлечённых из опыта прошлых поколений. Поверх них находилась масса ежедневно поступающих сведений о погоде, о следах животных, которые требовали осмысления. Весь этот обширный, непостоянный, быстро изменяющийся массив данных следовало обрабатывать, чтобы не терять способности принимать решения быстро и уверенно.
В результате мышление охотников было в большей степени интуитивным, чем систематическим и дедуктивным. Сны, во время которых ум получал возможность бессознательно рассортировать и изучить все доступные данные, были существенной частью этой обработки данных. И благодаря своим песнопениям и танцам, трансам и ритуалам шаманы видели самые насыщенные сны среди всех людей.
Совпадение видений и гаданий шамана и снов Руда и Милло подтверждало их верность — это была важная информация, направляющая охотников. Это показывало, что их глубоко интуитивное понимание природы мира находилось в согласии.
Однако, подумала Яхна, Руд выглядел обеспокоенным. Когда он начал пинать костолобых по ногам, она подошла к нему.
— Папа? Ты выглядишь мрачным.
Он поглядел на неё сверху вниз, нахмурившись.
— Это всего лишь тот сон Милло. Вода, холод, темнота. Да, возможно, он видел сон об охоте на море, о рыбной ловле. Но… — он поднял голову и понюхал воздух. — Нос Милло умнее твоего или моего, дочка. Возможно, он учуял запах чего-то, что мы не можем почуять. Но мы уже приняли решение. Давай, пойдём и совершим вылазку в море.
