– Ящерка?! Нежная? Вот эта хрень наглая?! – Агнес сама замахнулась на наше транспортное средство ногой, но под укоризненным взглядом блондинки сдулась. – Там не психика – там каменный монолит! Два рефлекса – жрать и искать, чтобы сожрать! Там страха нет! Вот ты слышал, чтобы по нам палили в пути? – Обратилась шеф ко мне.
– Нет. Но мы ж высоко…
– Высоко, – передразнила она. – Да из любви к искусству бы пальнули! Тут у банд «Стингеры» валяются, а самолеты не летают. Знаешь, как им тяжело? Деньги потрачены – удовольствия ноль!
– Мне им соболезновать? Или зачем это все? – Не понял я.
– Да не видно этих дур зеленых в небе! Никому не видно!
Странно, я же видел. Хотя не глазами – талантом, так что язык лучше прикусить.
– Агнес! – Снова возмущенное от Марлы.
– Да не буду я ее пинать.
– А почему нет? – Недоумевал я. – Она ж придуривается. Пнем – полетит. Все летает, если пнуть!
Законы физики, между прочим.
– Это, в первую очередь, подотчетное имущество! И оно сломалось!
– Да не сломалось, – прикусил я нижнюю губу. – Просто… Ну… В депрессии, – почесал я затылок, глядя на чудовище перед собой.
– Из-за тебя! – С торжеством постановила Агнес.
Как будто кому-то от этого легче.
– Дай эту еду, которую ты ей кидала. Попробую покормить, – буркнул я.
– Она же не хочет, ты видел.
– У меня все захотят. – Прищурился я на ящерку.
Та принялась медленно отползать от меня.
– О! Шевелится! Живая! – С торжеством ответил я.
– Генри, реакция на корм – это когда к корму идут, а не пытаются свалить.
– Сначала выдайте корм, а потом это вот все ваши обидные слова. – Протянул я ладонь к Агнес, и та, взглянув скептически, все-таки положила не нее нечто компактное, но тяжелое.
Присмотрелся – муравей, только какой-то слишком крупный для нынешних мест. Из преимуществ – муравей был хорошо прожарен и не шевелился, так что руку я не отдернул.
– А говоришь, еду обычную не едят. – Невозмутимо ответил я.
– Это муравей-солдат четвертого уровня, а не галеты из сухпайка.
– Четвертого? А какого уровня тогда королева? – Иначе взглянул я на насекомое.
– Была тридцатого, до того как по муравейнику атомная бомба прилетела. Вот, выкапываем такое на окраинах воронки – попадаются почти целые. Ящерицы их обожают, еще и потому, что сами достать не могут.
Нормально я в ванне полежал…
– Так эта гадость, наверное, радиацией фонит? – Сглотнул я.
– Ну и что? – Пожала Агнес плечами. – После возвышения заживет.
– Миленько, – не нашелся я с ответом. – И много таких муравейников еще?..
– Какая разница? Всякий враг человеческий падет супротив искренней веры и ядерного оружия… Ты там кормить собрался или нет? У меня кошелек свинцовый, давай обратно положу.
– Да сейчас накормим, – приценился я к ящерке. – За маму, папу и святого Беккереля.
– Не богохульствуй!
– Даже не начинал, – подкидывал я мертвого муравья в ладони, пытаясь привлечь внимание этой жабы.
Жаба смотрела, но испуганно и на меня.
– Что ж он тяжелый такой, – вновь оценил я массу насекомого.
– Железный на две трети. Они там, с уровнем, все бронируются, еще насмотришься…
– Не хотелось бы. – Емко отозвался, подходя чуть ближе.
Ящерица плавным движением переползла подальше.
– Слышь, зеленая, – миролюбиво начал я переговоры. – Вот эта штука все равно попадет в твой организм, – продемонстрировал я муравья. – Но будет либо вкусно, либо унизительно больно.
– Да не понимает она наш язык! – Проворчала Агнес.
– Но вы же как-то договариваетесь?
– Дрессировка. Там разума как у собаки.
– Значит, точно договоримся. На-на! – Потряс я муравьем. – Ай, как вкусно! Ам-ам! Это не Марле, не Агнес, а симпатичной ящерке… Ну, «ам»?..
Что-то не шевелится, смотрит настороженно.
Из посторонних звуков – только звук от ладони Агнес, хлопнувшей себя по лицу.
– Так, хрень чешуйчатая, – включил я талант и придавил этот сочный чешуйчатый кусок плоти взглядом. – А ну подползла ближ-ж-ш-ше… Ещ-ще-е ближ-ж-ш-шее… Яз-зык, я хочу видеть твой язык…
Я положил муравья на нечто противно-розовое, осторожно выдвинутое из пасти. Ну хоть лакомство язык обхватил в нормальном режиме – базовые рефлексы есть.
– Ж-жевать. – Подстегнул я голосом.
Ящерица бодро зажевала.
– С-с-сказать «с-с-пас-сибо».
Зеленое что-то проклокотало, вжимая голову в грудь.
– С-с-свалить нахр-рен, пока не пос-с-ову. Живо!!
Рвануло вверх, как здоровое.
– Ну вот! – Отряхнул я руки. – А пнули бы раньше – муравья бы сэкономили… Чего это вы так смотрите?..
– Вот один в один наша нянечка настоятельница, – относительно спокойно прокомментировала Марла.
– Генри, – поразительным образом выматерилась моим именем Агнес. – Я пока не буду спрашивать, что это было… Но задача была – починить, а не заставить свалить из штата!
– Да что вы все шумные такие, – поморщился я. – Ну куда она свалит!
– По воздуху! На север, на юг, подальше от тебя! Ты, дурень, не понимаешь! Боевая тройка выйдет на крышу, покажет лакомство, а сверху прилетят только два транспортных средства! Два, не три! – Для выразительности показали мне на пальцах.
